— Акаси, даже не самая оптимальная вещь здесь и сейчас, куда лучше, чем идеальная, но когда-нибудь потом, — с нажимом произнёс я. — Как говорится: дорога ложка к обеду.
— Пф! — отмахнулась ремонтница пренебрежительно. — Человечьи предрассудки.
— Не предрассудки, а пословицы. И поверь, они не на пустом месте родились. Так что, можно сюда, — я похлопал себя по импланту, — программу 3D-моделирования подселить или нет?
— Да что там подселять, примитив же! — поморщилась Акаси, на мгновение прикрывая глаза. — Готово.
Торопливо коснувшись появившегося в окне импланта значка, я благодарно кивнул:
— Спасибо.
— Пожалуйста, — отмахнулась ремонтница снисходительно. Но уже через секунду придвинулась вплотную, с любопытством заглядывая мне через плечо, — типа, давай, демонстрируй, как ты с этим убожеством работать будешь.
Не став её разочаровывать (да и самому жутко попробовать хотелось), я быстро пробежался по функционалу и, плюхнувшись на кушетку, принялся творить.
Так, берём прямоугольник, материалом бумагу, толщину ставим… ставим толщину… Чёрт, а сколько у него толщина должна быть? Одной десятой миллиметра хватит? Вроде у тетрадного листа столько. Теперь размножить… Нет, надо размер больше брать и сворачивать…
Минут десять понаблюдав, как я конструирую (точнее, пытаюсь сконструировать) в этом редакторе обычную книгу, Акаси скривилась, словно от зубной боли, язвительно прокомментировав:
— Душераздирающее зрелище.
— Что бы ты понимала, — с досадой огрызнулся я. — Слушай, а сканер сюда прикрутить нельзя? Ну, чтобы хоть образец был?
— Люди добрые, дайте воды напиться, а то до того есть хочется, что даже переночевать негде, — проныла Акаси жалостливым тоном. Затем, полюбовавшись на мою откровенно офигевшую физиономию, многозначительно воздела указательный палец, пояснив: — Поговорка. Народное творчество. Не на пустом месте придумано.
Захлопнув челюсть, я лишь головой покачал — эту бы энергию, да в мирных целях…
— Так что насчёт сканера?
— Хм, — ремонтница почесала кончик носа, задумавшись, — тогда надо вносить изменения в структуру твоего имплантата.
— Это долго?
Акаси чуть повела плечами:
— Три часа двадцать семь минут на расчёты и пятьдесят две секунды на операцию.
— Пойдёт, — кивнул я.
— Отлично, — ремонтница довольно потёрла ладони, оглядываясь. — Прямой доступ есть, транспортировать не надо…
И раньше, чем я, озарённый ужасной догадкой, успел открыть рот, последовал знакомый до боли щелчок, сопровождаемый уже ненавистным запахом эфира, и приказ: «Спи».
Да сколько можно в конце-то конц…
Додумать я не успел, так как сознание стремительно погасло.
«Минимум ума и максимум апломба» — скривился Фудзивара, наблюдая за сидящими напротив людьми. Скривился мысленно, разумеется, не хватало ещё терять лицо перед подобными… экземплярами. Вот чуял же, что зря связывается с этими отморозками, чуял, но очень уж тогда деньги были нужны.
— Кобоси-сан, здесь вся сумма, что я у вас занимал, плюс оговоренные проценты, — спокойно повторил он, передвигая по столу пухлый конверт.
Абсолютное плебейство, конечно — в наше-то время расплачиваться ворохом смятых купюр — но эти… люди признавали только наличные.
Сидевший прямо напротив него Кобоси Хико, оябун банды, что держала южный квартал Верхнего города, даже не взглянул на конверт, презрительно процедив:
— Это было тогда, а сейчас я сказал: золотом. — При этом он ещё чуть подался вперёд, оскалившись, отчего его рассечённая шрамом верхняя губа разошлась, обнажая крупные желтоватые зубы.
Выглядело это жутко. Наверное. Для какого-нибудь обывателя. Но Фудзивара лишь мысленно поморщился. Сколько этот Кобоси зубы не скаль, а впечатлить его, побывавшего в Тумане и удостоившегося беседы с самой юки-онной Конго… Смешно, право.
— У нас был договор, — напомнил он по-прежнему спокойно, машинально покосившись на своего напарника (или теперь уже получается телохранителя?).
— Запихни себе в задницу договор, — подал голос сидевший слева от Кобоси бандит. — Тебе сказали золотом, значит, платишь золотом!
Фудзивара бросил ещё один короткий взгляд на напарника, упрямо повторив:
— У нас был договор.
— Ты так и не понял, — Кобоси с нарочитой ленцой махнул стоящим у стены подручным, что изображали из себя охрану.
Но стоило тем сделать шаг, как напарник Фудзивары рывком оказался на ногах, продемонстрировав извлечённое неизвестно откуда ребристое яйцо гранаты.
— Стоять! Стоять, сказал! — Одним движением выдернув чеку, он зло ощерился прямо в лицо схватившимся за оружие бандитам: — Это русская Ф-1, радиус сплошного поражения — семь метров, отпущу рычаг, и нас всех тут в одном гробу похоронят, если только со стен соскребут.
Бандиты замерли, переглядываясь, и даже Фудзивара почувствовал себя несколько неуютно. Он всегда подозревал, что навязанный ему напарничек полный псих (а каким ещё может быть солдафон, пусть даже бывший?), но чтобы настолько…
— Вставайте, босс, — с этими словами его бесцеремонно ухватили за воротник, вздёргивая на ноги. — Спрячьтесь за моей спиной.
— Ты блефуешь, — прошипел один из бандитов.
