Собственно, во всех районах есть такие стихийно возникшие барахолки, на которых торгуют всякой рухлядью и собственными поделками. Ну, ещё продуктами, чаще всего привезёнными из центра. Целый бизнес нынче — скупают у центральных супермаркетов просрочку и везут на окраины. По закону, конечно, просроченные продукты утилизировать положено, но кто же будет выбрасывать еду, когда её продать можно?!
— Зачем мы здесь? — бесстрастно поинтересовалась 400-я.
— Наглядный срез общества, — пожал я плечами.
— Мы уже наблюдали людей в естественной среде обитания, — заметила 402-я равнодушно.
— Нет, там… — я махнул рукой в сторону верхнего города, — другое.
— Почему?
— Потому что там люди на работе. Дресс-код, корпоративные правила… костюмчик серенький, рубашка беленькая, в полоску галстучек… А здесь — вживую.
Этот рынок показался мне самым удачным местом для заключительной прогулки. Вечер, продавцы уже начинают сворачиваться, покупателей мало, да и те в основном из возвращающихся домой счастливчиков, которым повезло хоть какую-то работу в верхнем городе найти. Им не до рассматривания прохожих, купить бы чего пожрать, да до каморки своей доползти.
Стоявший за кособоким прилавком паренёк, заметив нас, с какой-то тоскливой надеждой выстрелил быструю фразу на японском.
— Инга, переведи, пожалуйста, — попросил я, оглянувшись.
— Мороженое, — равнодушно бросила та.
Резко тормознув, я неверяще уставился на обшарпанный лоток-холодильник, внутри которого виднелась небольшая кучка завёрнутых в бумагу конусов. Мороженое? Здесь? Сейчас? Да ну нафиг!
С мороженым в Японии вообще плохо, и Туман тут совершенно ни при чём. Здесь и до блокады с ним было, как с сексом… «Секс-индустрия Японии предлагает все, что может только вообразить человек, кроме собственно секса». Вот и с мороженым так же — полно всякой хрени, вроде фруктового льда, замороженных сливок или «холодного» зефира, но вот простого пломбира днём с огнём не сыщешь. Так что, увидев лоток с обычными «рожками», я натурально офигел.
Подойдя ближе, присмотрелся, с некоторым сомнением протянув:
— Просроченное поди? Инга, спроси у него.
Японец, уловив мой интерес, а главное, оценив внешний вид, что-то протарахтел и возбуждённо замахал руками.
— Нет-нет, что вы, господин, — равнодушно перевела 400-я.
— М-да? — но судя по дате на упаковке, парень не врёт. Срок годности как раз сегодня кончается, так что по местным меркам продукт наисвежайший. Впрочем, отравиться мне в любом случае не грозит, иначе лолиты сразу бы предупредили. Ещё когда мы с Тикумой в первый раз по рынку ходили, я попросил девчонку все продукты проверять. Та в течение пары секунд оформила запрос в тактической сети, получила от Акаси полный список опасных для меня веществ, бактерий и вирусов, вкупе с алгоритмами сканирования, а Конго процедуру проверки утвердила, сделав обязательной. И теперь все попадающие на флот продукты проходят экспресс-проверку, которая санэпиднадзору даже не снилась.
— Хорошо, давайте три порции, — решился я, протягивая пареньку деньги.
Раздав два «рожка» лолитам, сорвал обёртку со своего, откусил небольшой кусочек, задумчиво прожевал… Ну, ничего так. Правда, оказалось, что это не пломбир, а сливочное, из восстановленного молока, да и с наполнителем явно переборщили… но всё равно — почти как настоящее.
Лолиты поначалу к мороженому отнеслись скептически. Видимо сказался опыт дегустации предыдущих «сладостей». Но понаблюдав, с каким удовольствием я рубаю свою порцию, лизнули разок, другой, откусили по крохотному кусочку вафли, переглянулись… и принялись за еду с явным энтузиазмом.
Лизнуть с подтаявшего края, закусить кусочком вафли, наклонить, чтобы не капнуло — даже на обычных девочек похожи стали.
Доев мороженое, я скомкал обёртку, оглянулся в поисках урны, не найдя, чертыхнулся и выкинул в наполненный огрызками ящик. Вытер пальцы платком, покосился на лолит, мысленно усмехнулся.
Подлодки расправились со своими порциями одновременно, секунду в секунду, словно синхронизировали весь процесс по таксети — одновременно куснули, одновременно закинули остатки вафли в рот, одновременно облизнулись… И так же одновременно повернули головы влево, в сторону лотка с мороженым.
— А деньги у вас есть? — поинтересовался я с любопытством.
Подлодки столь же синхронно обернулись ко мне, и в кои-то веки вместо бесстрастного равнодушия в глазах у них высветилось удивление, пополам с вопросом: «Дядя Витя, ты дурак?».
— Раз денег нет, значит, и мороженого нет, — отрезал я уязвлённо. Вот что за манера такая — фигню всякую про меня думать?
Взгляды лолит из удивлённых стали озадаченными — парочка явно пыталась сообразить, каким образом отсутствие нелепых человеческих бумажек может помешать им получить доступ вот к этому лотку с вкусностями, который находится в пределах прямой досягаемости, никем не охраняется и никому не принадлежит (ведь идентификатора владельца на нём нет, а значит, ничей).
— Почему нет мороженого? — спросила, наконец, 400-я.
