— Ладно, хватит лекций, пойдёмте уж, по мороженому съедим. Если, конечно, тот парень ещё не ушёл.
— Не ушёл, мы поставили на него маркер для отслеживания, — тут же сообщила 402-я. — Но у нас нет денег.
— Хм… — секунду подумав, я подошёл к телу любителя и, пошарив у него за пазухой, вытащил бумажник… — На какую сумму там у вас на прилавке было?
— Сорок три тысячи восемьсот двадцать йен, — доложила 400-я.
Отсчитав четыре купюры номиналом в десять тысяч и одну в пять, я протянул их подлодке, бросив остальное обратно на труп.
— Надеюсь, угостите мороженым своего лидера?
Выходя из пустой электрички, Риоко машинально прижала было к груди сумку, но тут же спохватилась, невесело улыбнувшись. Это вечером, когда единственный ходящий в их район поезд едва не лопается по швам, привозя усталых людей с работы, могут затолкать локтями, вырвать сумку из рук (даже понять-то ничего не успеешь, а если и успеешь, кому тут жаловаться?), но в середине дня, когда по перрону разбредается едва ли с полсотни таких же, как она, неудачников, опасаться нечего. Впрочем, радоваться тоже нечему. Сегодня снова не удалось найти работу, даже сдельную (о постоянной-то и мечтать смешно, кому сейчас нужны учителя английского?), а значит, скоро нечем будет платить за квартиру. Прошлый месяц ведь тоже был не очень. Как и позапрошлый. Как и… Да было ли оно вообще, это «очень»? После той злосчастной аварии, когда она осталась одна, с покалеченным ребёнком на руках, их без того невеликие семейные сбережения испарились за считанные недели. Похороны мужа, лекарства для сына, бесконечные походы по дорогим клиникам. И приговор, вынесенный столичными врачами: «Мы ничем не можем помочь, Сатоши-сан, смиритесь. Возможно, в будущем ваш сын…». В будущем! Какое будущее может быть у калеки, если даже здоровые люди сейчас не могут работу найти?
Дойдя до своего дома и лишь с третьей попытки открыв подъездную дверь, так как проклятый домофон снова барахлил, Риоко поднялась на второй этаж. Секунду постояла перед дверью в квартиру, перечитывая приклеенный скотчем листок с предупреждением от домовладельца, и решительно сунула ключ в замочную скважину.
— Широ, я дома!
— Иду, мам! — донёсся из комнаты голос сына, сопровождаемый тихим скрипом колёс инвалидной коляски. Купленная на блошином рынке, эта коляска была настолько старой, что в ней даже электродвигатель отсутствовал. Хотя последнее было скорее плюсом — ежедневно заряжать аккумуляторы они точно бы не смогли себе позволить.
Через минуту в коридор выкатился одиннадцатилетний мальчишка. Придержав правой рукой одно колесо, он толкнул другое левой, ловко разворачиваясь в крохотном коридоре.
— Мам, а ты сегодня рано.
— Да вот, повезло, на очередь к социальщикам наткнулась и карточки отоварила, — Риоко извлекла из сумки два запаянных в пластик пакета с социальными наборами.
— Социалка, — совсем по-взрослому вздохнул сын.
— Зато «В» класса, — Риоко заговорщицки подмигнула. — Даже шоколад есть.
Понятно, что входящий в состав «социального набора» шоколад не содержал и грамма зёрен какао, но даже такой на окраинах был большой редкостью.
— Сейчас разогрею и будем обедать.
— Ладно, — снова крутнувшись на месте, сын покатил обратно в комнату. — Я как раз тестовую работу закончу. У меня уже рейтинг под сотню, а если ещё пунктов тридцать подниму, то в «золото» выйду, и доступ на фриланс-площадку откроется.
— Какой ты у меня молодец! — старательно восхитилась Риоко, подавляя грустную улыбку. Интернет — единственное окно в большой мир и единственный же способ получить хоть какое-то образование. Здесь он есть, пусть и за отдельную плату, но если им придётся поменять квартиру…
— Ага, я тогда заказы смогу брать! — радостно откликнулся из комнаты сын. — Там, говорят, до тысячи йен зарабатывают!
«Один соцпаёк „D“ класса» — уже привычно пересчитала деньги на еду Риоко.
От невесёлых раздумий её отвлёк внезапным завибрировавший в сумочке телефон.
Суетливо выхватив уже зашедшийся звоном аппарат, Риоко поднесла его к уху, мимоходом отметив, что высветившийся на экране номер ей не знаком:
— Я слушаю.
— Сатоши-сан? — прозвучал в телефоне уверенный мужской голос.
— Да, это я, — Риоко машинально кивнула.
— Добрый день, Сатоши-сан. Меня зовут Фудзивара Тетцуо, я звоню по поводу резюме, что вы отправляли в «HiWork».
— Резюме? — несказанно удивилась Риоко.
— Да, в нём вы указали, что знакомы с русским на уровне N5*…
— Русским?! — оторвав трубку от уха, Риоко непонимающе уставилась на экран. Ей что, вправду звонят по поводу резюме, отправленного ещё в то время, когда она не потеряла надежду найти постоянную работу, и при этом интересуются знанием языка, который она указала просто, чтобы придать своей заявке хоть чуть-чуть «веса»?
— Сатоши-сан? — прервал затянувшееся молчание телефонный голос.
— Да-да, простите, Фудзивара-сан, — быстро протараторила она, возвращая трубку к уху, — просто я не совсем уверена, понимаете, в последнее время у меня было мало практики.
