На военном совете Мулак предложил скрыть часть войск от глаз Утлуга, схоронив их подле холмов, что располагались недалеко от обозначенной на картах дороги, со стороны тех двух больших городов, которые первыми могли откликнуться на зов Хизра. (Стрельцы доложили великому хану о том, что упустили гонца. В гневе Абдай казнил их – в назидание остальным.) Мулак полагал, что удастся захватить Утлуг до того, как придут северяне.
Но не успели колосаи подойти к Утлугу, как их встретила северная армия. Войско северян было небольшим, и Мулак догадался, что это жители Утлуга выступили им навстречу, иначе людей было бы больше.
Сражались северяне отчаянно, и Мулак даже подумал о том, что придётся отступить к Хизру. Но огонь хорохая, пущенный ксаями войска, усмирил врага своей испепеляющей силой. Северяне отступили в Утлуг, успев поднять мосты надо рвами, и великий хан повелел брать город осадой. Мулак отправил часть войск к холмам у дороги, но битва ослабила силы, и теперь военный советник не был уверен в том, что, если северянам придёт подмога, жители Дола смогут дать достойный отпор. Но чем больше сомнений было у Мулака в душе, тем более уверенно и гордо он держался и даже не внял хороксаю Чакре, который говорил о том, что надобно отправить к холмам Птиц Духа и только потом – людей.
За половину дня ксаи собрали катапульты, что люди хана достали из-под вековой пыли оружейных амбаров захваченного Хизра, и теперь великий солнечный огонь Хоро[24] обрушивал свою мощь на каменные стены Утлуга.
– Великий хан! – к хану Абдаю и Мулаку, наблюдавшими за битвой в окружении свиты, подъехал на коне воин. – Мосты сброшены, ворота открыты! – радостно сообщил муж. – Наступаем?
– Наступаем! – пророкотал Абдай, и слово хана подтвердил протяжный зычный рог. «Хвала Тенгри!» – подумал Мулак и, вскинув голову, за ханом и его свитой направил коня к городу.
Следуя зову рога, войско преодолело ров по деревянным настилам, что были сделаны из разрушенных мостов; ступая сквозь потоки чёрной разъедающей плоть смолы, сбрасываемой со стен, и солнечный огонь, сквозь боль и крики, ворвалось войско в город и растеклось по нему кровавой рекой.
И в той багряной реке не было слышно, как войска, оставленные в дозоре у холмов, атаковали сварогины.
– Они взяли Степноград! – Гонец подскакал к наместнику великого князя Возгаря, Драгану, князю Ровновольска.
Войско Южных Земель под предводительством Драгана, князя Ровновольского, и Скалогрома, князя Горного града, расположилось на Вольской равнине, в низине за холмами Стрибога, что находились за Придорожными холмами, у которых южане оставили часть своего войска. Выглянувшее из-за тяжёлых туч солнце осветило войско северян, отразилось от доспехов и вместе со Стрибожьим внуком пробежало по реющим знамёнам. Алые плащи обоих князей, находившихся во главе войска, развевал холодный ветер.
Драган обернулся на Скалогрома, что восседал на лошади рядом. Скалогром был сложен под стать своему имени: мощный воин с тяжёлым взглядом синих глаз. Невысокий, но крепкий, как бык, Драган был Скалогрому по плечо.
– Вперёд выйдут воины, искусные в Правосиле. Когда мы разобьём арьергард южан, ты с армией присоединишься к нам, и мы все вместе сожжём их внутри Степнограда, – прошелестел сквозь зубы Драган. Скалогром хмуро посмотрел на него. – Я не думаю, что великий князь Возгарь был бы против подобного, – добавил княжеский наместник.
– Большинство жителей Степнограда уже мёртво, – низко отвечал Скалогром, и взгляд его светлых глаз налился чернотой. – Они пали в неведомом золотом огне, с помощью которого варвары захватили Долемир и теперь и Степноград. Великий князь, когда вернётся, будет согласен с нами.
Драган кивнул и повёл в атаку войско.
– Они называют себя колосаи – люди солнца, – молвил старый волхв Родогор, – это слово я услышал в Огне Небесном. Чтят они и Небо, и Солнце, и Землю, но чтят иначе.
Судислав хмуро смотрел на служителя Сварога, что сидел на скамье подле окна. Ставни были открыты, и яркое дневное солнце освещало серебряные волосы волхва и его траурные одежды, отражалось от служителя Сварога, будто бы старец и сам был небом.
– Пришли вести не только из Ровновольского княжества, но и из столицы, – говорил волхву Судислав, наместник великого князя Южного Предела Сновида. – Царь велит собирать войска. Выступаем на рассвете.
– Грядёт тяжёлое время для всех нас, – печалился волхв. – Нарушен священный покой Рифея. Пало Слово Гор.
Судислав – веденей Сновида и его наместник – опустился на лавку подле волхва. Несмотря на то, что Судислав занимался государственными делами, а не военными, которые в мирное время во многих княжествах вели неохотно, дабы не тратить на дружину казны, мужем он был сильным и походил на воина. Взгляд серых глаз был пронзителен и в этой пронзительности – суров.
После военного собора, который провели в Теплограде сразу же, как получили печальные вести, Судислав отправился в Свагобор. Но святое место не принесло душе покоя.
