– У царя – армия, Солнцеград – мощнейшая крепость! – говорил Заяц, не веря собственным словам: крушение Солнцеграда Мухома не забывал никогда. А потому чем дальше он и его семья будут от столицы во времена Полоза, тем лучше. – Царю мы ничем не поможем. А дочку убережём!
– Да услышали б тебя Боги, – тихо согласилась печальная Фросья. – Да не грянула бы орда южная, и не наводнили бы воды рек и озёр слуги Полоза… Тогда уже и крепостные стены не помогут.
– Не говори такое, душа моя! – попросил жену Мухома. – Не вплетай подобные слова в пряжу Макоши!
Вести об Орде Юга и нападении Ния на западные острова Стрибог разнёс по всей Сваргорее: праздники урожая сменялись молениями о мире и обращениями к Богам. Армии шествовали на Юг, корабли плыли на Запад.
Вести достигли и Половца, и князь Изяслав провёл военный собор, на котором велел не только укреплять границы, но и следить внимательнее за озёрами – кто знает, какая сила нечистая может явиться из вод. Изяслав отправлял бересту и в Сестринский Свагобор – являли ли Боги Мирославе видение? Но послушница ответила князю, что Боги больше не говорили с ней.
Мирослава по совету Никодима поведала о своём обмане и о видении Макоши Матери Вере. Волхва-Мать пожурила послушницу, но велела не рассказывать никому о видении Макоши. Оно насторожило старую волхву не меньше, чем оно насторожило Никодима. Но ни Мать Вера, ни Никодим не стали сообщать о том царю и князю Половодскому: волхвы сказали Мирославе, что столица уже получила главную весть, а Макошь передала Слово не мирянам, а волхвам. Никодим даже думал отвести Мирославу к лесным ворожеям, но Вера того не одобрила: старица полагала, что Лес может быть опасным для Мирославы, которая, как считала Волхва-Мать, поведала им не всё.
Мирослава же молчала о видении мертвеца на троне Сваргореи – теперь не только страх мешал ей говорить. Неясное чувство того, что если она расскажет о мёртвом – быть беде, виделось послушнице всё более верным. А уверенность в том, что Макошь ей ниспослала видение для того, чтобы она, Мирослава, спасла всю Сваргорею, крепла с каждым днём. Ведь Боги открыли ей Серебряную Песнь неспроста… Она станет великой волхвой. Имя Мирославы войдёт в летописи Света. И когда до Сестринского Свагобора дошли вести о Юге и Западе, Мирослава подумала о том, что скоро должен «рухнуть мир», как молвила ей Макошь. Несмотря на то, что ни старец Никодим, ни Мать Вера не велели Мирославе отправляться в Тайгу, девушка твёрдо решила, что надо поступить по воле Богини и исполнить великий наказ высших сил. Макошь повелела ей обратиться к речке, что вытекала из леса недалеко от Серебряной Горы, беря своё начало в Чёрном озере. И думала Мирослава: надо как-то воротиться в родную деревню. Но воротиться так, дабы о том ни в Свагоборе, ни в Половце, ни в самой Еловой не узнали. Волхвовать за то время, что Мирослава жила в Свагоборе, она благодаря своему дарованию неплохо научилась, но одной только ворожбой так далеко не добраться. Тем более в осеннее время, когда начинают дуть холодные ветры зимы.
Мирослава сидела подле окна в общей горнице и, размышляя о том, как лучше поступить, вполуха слушала волхву-наставницу Велиору, которая рассказывала послушницам о свойствах целебных трав и их силе. Но вместо слов об отварах Мирослава думала о том, как и когда покинуть Свагобор и как лучше добраться до Таёжной речки, которая приведёт к заветному озеру. За окном ученического терема Свагобора сизый осенний день наливался печалью, и моросил дождь. В такую погоду до Еловой точно не доехать…
– Мирослава, для чего собирают первоцвет? – тихо спросила Велиора, подойдя к столу, за которым сидела послушница. Мирослава от неожиданности вздрогнула и посмотрела на травницу. Сидевшая рядом с Мирославой Умила хотела было подсказать Мирославе, но Велиора строго посмотрела на неё и Умила опустила взгляд. Другие девочки тоже обернулись на Мирославу: в Свагоборе завидовали юной ворожее, весть о даровании которой дошла до самого царя, и никто из девушек не хотел упустить того, как наставница пожурит Мирославу.
– Листья первоцвета используют при головокружении и головных болях, – вспомнила Мирослава.
– Правильно, – кивнула седая Велиора. Велиора была мягкой и кроткой старушкой, походившей на стебелёк. И седые, пружинками, волосы выбивались из-под венчика волхвы, будто одуванчиков пух. – А корни для чего?
– Корни… – Мирослава задумалась. – Не помню, – призналась.
– Я только что об этом говорила, – покачала головой Велиора, и Мирослава кивнула. – Твоё внимание на моих уроках всегда где-то далеко. Скажи, на других занятиях, вот по волхвованию, ты тоже смотришь в окно?
В горнице раздались тихие смешки, Велиора обвела девушек упрекающим взглядом, и послушницы притихли.
– Мирослава, ты ответишь на мой вопрос или его ты тоже прослушала? – мягко спросила Велиора.
– Прошу прощения, – понурила голову Мирослава. – Подобное больше не повторится.
Велиора устало покачала головой.
