– А ты не боишься, что твоих братьев могут призвать в дружину? – спросила Мирослава.
– Да этим лоботрясам уже давно пора в дружину, – покачала головой Умила, – может, там их порядку и научат.
– А если и правда на войну отправят? – нахмурилась Мирослава. – Тебе не страшно за них?
– Да не отправят никуда, – отмахнулась Умила. – Пока наши войска дойдут до Юга, если Изяслав их туда, конечно, пошлёт, на Юге уже всё закончится.
– Я за отца переживаю, – призналась Мирослава. – Надеюсь, военные приёмщики князя не дойдут до Еловой.
– Даже если и дойдут, я не думаю, что его заберут – скорее будут звать в дружину молодых, – успокоила подругу Умила. – Бересту родителям напиши, – предложила Умила, и Мирослава нахмурилась, – да об отце спроси.
– Подумаю, – нехотя ответила Мирослава. – Мне кажется, что и война, и мои видения как-то связаны, – задумчиво проговорила Мирослава. О своём видении Макоши Мирослава не рассказала и Умиле.
– Ладно, – махнула рукой Умила. – Ты скажи мне, – уже шёпотом проговорила она, – как тебя на послушание без родительского Слова венчали?
– Ты-то откуда знаешь? – ахнула Мирослава.
– Так это всё-таки правда, а не мои догадки! – воскликнула Умила, и Мирослава залилась краской.
– Что? – ахнула Мирослава.
– Не переживай, никому я не скажу, – заверила её Умила и села рядом с подругой на кровать. – Просто я видела, с какой радостью ты бересту из дома читала. Будто тебя на южную войну призвали.
– Ты думаешь, мне стоит сознаться в том, что я не получила благословения? – искренне спросила Мирослава. – Ведь не развенчают?
Умила пожала плечами:
– Развенчать-то тебя точно не развенчают без твоего согласия на то, – уверенно ответила Умила, и Мирослава с облегчением вздохнула. – Кроме того, князь Изяслав не отпустит тебя из Половца и не позволит покинуть Свагобор – кто же ему о Богах рассказывать-то будет? Ты же у нас теперь знатная ворожея! – подмигнула Умила, и Мирослава невольно улыбнулась. – Потому решать надобно тебе – говорить Матери Вере или нет.
Мирослава всё думала, как лучше поступить, и накануне Солнца Яблочного, второго праздника урожая, когда природа поворачивается к осени, юная послушница решилась поговорить со старцем Никодимом. Мирославу тревожил не только её обман сестёр Свагобора и венчание без благословления родителей – не давали покоя видение Макоши и образ Мертвеца. Юной ворожее по-прежнему не хотелось говорить о том, но Мирослава надеялась, если она всё же расскажет о видении Никодиму, волхв поможет ей советом. Ведь после её обручения с Вечностью ей уже не смогут запретить волхвовать.
После венчания Мирославы Никодим покинул гостевой терем Сестринского Свагобора, отправившись жить в Великий Свагобор, к волхвам. Возвращаться в Еловую волхв уже не спешил. Дабы поговорить со старцем, Мирослава обратилась к Матери Вере, которая позволила ей покинуть Свагобор, чтобы встретится с волхвом. Но не успела Мирослава дойти до поворота на Ветряную улицу, которая вела к Великому Свагобору Половца, как повстречала Никодима.
– Я отправился проведать тебя, – улыбался старче, идя навстречу послушнице, и Мирослава улыбнулась тоже.
– А я к вам за советом шла, – тихо сказала Мирослава, когда поравнялась с Никодимом.
– Знаю, – кивнул волхв, и Мирослава удивлённо на него посмотрела. – Давай пройдёмся по городу? – предложил Никодим. – Погода чудесная.
Мирослава согласилась и пошла рядом с Никодимом по дороге. Погода и правда стояла чудесная: на высоком небе плыли белые пушистые облака, прохладный ветер отгонял дневной зной. Яркое солнце освещало широкую улицу, играло на резных ставнях и украшенных коньками крышах домов, струилось сквозь высокие дымчатые берёзы, что шумели в палисадниках. Людей на улице в полуденный час было немного.
– Я хотела вам сказать, что… – нарушила молчание Мирослава и укорила себя за то, что так нелепо это получилось.
– Что в письме из Еловой не было родительского благословения? – спросил Никодим, и Мирослава удивлённо взглянула на волхва: серые окружённые морщинами глаза смотрели мягко, без гнева. Белые одежды старца ярко светились в тёплых солнечных лучах.
– Да, – растерянно ответила послушница. – Вы знали? – тихонько спросила.
– И я, и Мать Вера – мы знали.
– И вы всё равно венчали меня на послушание волхвам? – удивилась Мирослава.
– Родители уже дали своё благословение, когда отпустили тебя, – мягко отвечал Никодим. – Мы, конечно, ждали, что ты поведаешь нам о бересте, но ты, видимо, испугалась. Мать Вера хотела с тобой поговорить, но я настоял на том, чтобы тебя венчали. Я был уверен, что со временем ты расскажешь о письме.
– Почему вы настояли на моём венчании?
– Потому что сама Макошь привела тебя сюда, дабы схоронить от холода, что сковал твой дух. – От этих слов старца Мирослава невольно вздрогнула. – Я был уверен, что ты сама расскажешь. – Серьёзное лицо Никодима озарила мягкая улыбка. – И я оказался прав.
Мирослава не знала, что ответить: она ждала иного разговора. Послушница немного помолчала, на ходу разглядывая камешки на дороге, и решилась спросить то, что волновало её более остального:
