Ершов собирает бумаги и идет на выход.
Зал прощаний в траурном убранстве. Мимо цинкового гроба в скорбном молчании проходят вереницей советские военные советники и специалисты в гражданской одежде и кубинцы в военной форме, отдавая последние почести погибшему советскому военнослужащему Завалишину.
– Себе – честь, Родине – слава!
– Да!
Владимир предъявляет пропуск, проходит мимо двух кубинских солдат в штаб кубинской воинской части. В приёмной штаба работает кондиционер. В кожаном кресле – кубинский офицер. На журнальном столике-стопка журналов. Офицер пьёт кофе, мусолит во рту потухшую сигару, время от времени макая её в кофе, и листает журнал «Богема». На стене – портрет Хосе Марти и кубинский флаг. За пишущей машинкой работает машинистка.
– Здравствуйте, компаньерос! – приветствует Владимир кубинца и секретаря-машинистку.
– Привет, – лениво кивает ему разморённый от жары кубинец.
Кубинка Владимиру молча кивает. Стол завален папками. Печатает молоденькая симпатичная мулатка в военной форме: зелёной юбочке и зелёной рубашке с закатанными рукавами. Девушка поднимает на Владимира очаровательные, чуть раскосые, зеленоватые глаза, вопросительно и заинтересованно на него смотрит. Владимир показывает девушке коричневатый пакет с сургучной печатью:
– Компаньера, у меня пакет для вашего командира.
– Здравствуй. Давай. Я передам, – протянула она руку за пакетом.
Владимир прячет пакет за спину:
– Не могу. Приказано лично в руки и кое-что на словах.
– Тогда жди, – индифферентно произнесла секретарша, – Садись вон в кресло и жди. Там совещание.
Она продолжает бегло печатать на машинке. Владимир стоит, поглядывая по сторонам. На столе машинистки он замечает куклу.
– Компаньера, а это что у вас такое? – Владимир показывает ей на что-то непонятное в цветных лохмотьях.
– Чертёнок, – отвечает, не поднимая головы, девушка.
– Понятно. А я подумал, это чертёнок.
Кубинка поднимает глаза, в которых блеснула озорная искорка:
– Кофе хочешь?
Владимир старательно выговаривает известную испанскую метафору:
– Чёрный, как ночь, горячий, как ад, и сладкий, как любовь?
Кубинский офицер отрывается от журнала и рассматривает русского с ног до головы.
– Ты новенький? – интересуется кубинка.
– Да. Как видишь, ещё не старенький, – улыбается ей в ответ Владимир.
– Давно приехал?
– Три недели назад.
– Из Москвы?
– Из Москвы.
– Переводчик?
– Переводчик.
– Надолго?
– Нас, холостяков, на год посылают. А там продлят или нет – не знаю.
– Сколько тебе лет?
– С утра 23 было.
– 23.
В это время дверь шумно открывается, и из кабинета вываливаются возбуждённые разговором военные. Девушка встаёт, оттягивает вниз короткую юбчонку и, кокетливо стрельнув в переводчика глазками, поправив чёрные искрящиеся от луча солнца волосы, скрывается в кабинете командира. Через мгновение она появляется в приёмной, кивает кубинцу:
– Заходите.
Офицер допивает кофе, встаёт, одной рукой теребит запотевшую мошонку под брюками, другой – вынимает изо рта сигару, берёт папку и проходит в кабинет. Кубинка с трудом выдерживает паузу приличия и обращается к Володе:
– Значит, хочешь кофе сладкий, как любовь? Только такой?
Владимир смущён. Молча кивает. Кубинка встаёт, направляется к кофеварке, наливает ему кофе:
– Как тебя зовут, солдатик?
– Меня зовут Владимир. Я офицер. Лейтенант. А не солдатик!
– Бладим'uро.
– Нет. Влад'uмир.
– Вл'aди!
– Или просто: Володя.
– Болодья, – старательно выговаривает девушка.
– Или уменьшительно: Вова.
– Боба. Бобо. Ты Бобо? – засмеялась секретарша.
– Я не Бобо, а В'o-в'a! Ты знаешь, что такое «бобо» по-кубински?
– Я-то знаю. Дурачок!
– Ты называешь меня дурачком? Так сразу и оскорбления?! Не ожидал от такой.
– Какой такой?
– Прекрасной кубинки. Хотя у нас в России дурачок – положительный герой в сказках. Он всегда из всех переделок выходит победителем. Может быть, слышала: Иванушка-дурачок? Неужели нет?! Это же всему миру известно!
Девушка, слегка зардевшись, наливает приготовленный кофе в чашку, подаёт обидевшемуся Владимиру.
– Стоп, стоп! Спокойно! Я же в шутку.
– Ничего себе шуточки с первого раза.
Владимир пробует кофе. Вкус его устраивает.
– Ты не чётко произнёс своё имя, вот и прозвучало, как «бобо».
– А вас как зовут?
Девушка садится за машинку:
– Мария. Мария Дель Мар Морена Муньос. Можно и на ты. Хочешь?
– Хочу!
Владимир садится на стул напротив неё, отхлёбывает кофе.
– Я родилась в деревне, – рассказывает Мария, – у моря. Там, где и сейчас живут мои бабушка и дедушка.
– Мою маму тоже зовут Марией.
– Правда? Вот здорово!
Мария замечает, что чашка Владимира пуста, наливает ему ещё кофе, подаёт чашку. Рука Владимира касается пальцев Марии. Девушка смущена, садится за машинку, вставляет в неё чистый лист бумаги. Владимир пьёт кофе.
– Мария, Вы… то есть ты Гавану хорошо знаете… то есть знаешь?
– Ещё бы! Я давно здесь живу.
– А не покажешь ли мне её?
– Ой, у меня столько работы! Смотри, сколько печатать надо.
– И ни минутки свободной?
– Минутка? Минута есть. Но минутки нам не хватит. Ведь так?
Из кабинета выходит офицер и быстро уходит. Изнутри раздаётся стук в стену. Мария заглядывает к шефу.
