Максим тенью следовал за мной из комнаты в комнату, с серьёзным лицом и будто изучающим выражением лица разглядывал окружающую его обстановку.
- Это твоя комната? – поинтересовался он, с любопытством разглядывая эскизы и лекала на пробковой доске. Чуть вскинув бровь, обратил внимание на манекен в углу.
- Моя, - ответила я, срывая сухие листья с бегонии.
Максим с любопытством осмотрел книжный стеллаж, забитый книгами и всяческими мелкими статуэтками. Задумчиво улыбнулся швейной машинке, для которой у меня был выделен целый стол рядом с манекеном. Вопросительно вскинул брови, увидев небольшой письменный столик, на который кроме ноутбука, стакана для карандашей, мышки и кактуса, больше ничего не помещалось. Усмехнулся высокому шкафу, который был обклеен наклейками от жвачек и стикерами, которые мне приносила Ася. Выдвинул компьютерный стул из-под письменного столика, сел на него и, положив локти на подлокотники, собрал пальцы на плоском животе в замок.
- Эта комната похожа на тебя ту. Многое о тебе говорит, - произнес он.
- Меня ту? В смысле? Какую «ту»? Была ещё какая-то я?
- Да, - кивнул он уверенно. – Та Маша из автобуса и больницы, когда мы впервые встретились. Такая… немного взбалмошная, любопытная, болтливая…
- Городская сумасшедшая, короче, - посмотрела я на него.
- Есть немного, - неуверенно произнес Максим. – Но единственное, что осталось неизменным – твои глаза. В них много того настоящего, что ты пытаешься скрыть за улыбкой. Сначала я не понимал, почему такой диссонанс, но последние недели многое дали мне о тебе понять.
Я понимала, что он говорит о маме и о том, что я молчала. Не выдержав его прямой взгляд, я уставилась в пол под ногами и смяла в кулаке пожухлые листья.
- Нужно ещё полить цветы в маминой комнате, - произнесла я дрогнувшим голосом.
- Идём.
Максим с лёгкостью поднялся с кресла и выжидающе смотрел на меня, пока я решалась.
- Может, ты польёшь? – взглянула я на него умоляюще и протянула маленькую желтую лейку.
- Я могу, Маш. Без проблем. Но ты должна сделать это сама. Не нужно бояться. Она – твоя мама. Её нужно отпустить. Уверен, твоей маме сейчас тоже тяжело видеть тебя такой.
Сморгнув слёзы, я прижала к себе лейку и нерешительно двинулась с ней в мамину комнату. Едва не запнувшись о несуществующий порог, я вошла в её комнату и перестала сдерживать слёзы, которые лились уже сами собой.
Здесь осталось всё ровно так, как было при маме: её корзина с цветными клубочками, очки на прикроватной тумбочке, тапочки у постели… Платье на вешалке на плечиках на дверце шкафа, которое она планировала надеть во время следующего посещения больницы, которое так и не произошло, потому что врачи оказались чертовски правы в сроках. Или же мама, услышав их предположение, сама себя запрограммировала?
Это уже невозможно установить.
Я слышала, что Максим был рядом. Наверняка, он разглядывал и мамину комнату, но, отчего-то, я непрерывно ощущала его взгляд только на свой спине.
Всхлипывая, я полила цветы на мамином подоконнике, сорвала совсем сухие и безжизненные листья, смяв их в кулак с листьями из моей комнаты.
Стараясь больше не смотреть по сторонам, опустила взгляд в пол и попыталась как можно скорее выйти отсюда, но уперлась в Максима, машинально спрятав лицо в его груди.
Сильные руки обхватили мои плечи, притягивая в объятия. Чуть щетинистый подбородок коснулся виска, а я постаралась сосредоточиться на мужском дыхании, желая под него подстроиться и достичь того же уровня спокойствия.
- Ты молодец, - услышала я тихое над ухом. – Поплачь. Это нормально.
Глава 26. Макс
По просьбе Маши я отвёз её на кладбище. По пути она попросила заехать в цветочный, из которого вышла с цветами и устроилась на своём месте, молча разглядывая лепестки.
На кладбище я не пошёл за ней. Не сговариваясь, мы решили, что на могиле матери ей лучше побыть одной. Наверняка, есть что-то, о чём она готова рассказать только матери.
- Подожди, - остановила меня Маша едва слышно, когда на кладбищенском перекрестке мы решили разойтись в разные стороны. Отсчитав четыре красные розы от букета, она передала их мне. – Ты не зашёл в цветочный… я подумала, что они тебе пригодятся. Ты говорил, что хочешь зайти к родителям…
Темные заплаканные глаза на несколько секунд сосредоточились на мне.
- Спасибо, - ответил я несколько растерянно, понимая, что сам частенько заходил на кладбище, даже не вспоминая о цветах. Обычно, это была бутылка алкоголя, которую я распивал, молча глядя на фотографии на черном камне.
Поправив шапку, Маша обняла букет, купленный для матери, и двинулась по кладбищу. Несколько секунд я провожал её взглядом, а потом пошёл к своим, чтобы не смущать девушку свои присутствием.
Много людей захоронено с момента похорон моих родителей. Если раньше я находил их быстро, зная, что они где-то с краю от приметной для меня берёзы, то сейчас приходилось потрудиться, чтобы найти берёзу, а затем, сориентировавшись по ней, и могилу, где лежали мои родители.
