- Ты на улице, что ли? – я села на кровати и повернулась в сторону окна. Луна зависла над городом.
- Да. Вышел немного подышать перед сном. Тебе позвонить…
- Иди в дом, Максим, - спохватилась я. – Сегодня по прогнозу аномальные для ноября холода. Ты же простынешь!
- Ты обо мне волнуешься?
- Конечно, волнуюсь, - цокнула я возмущенно. – Ты заболеешь, а кто меня обратно домой увезёт?
- Я тебя никуда не гоню. Наоборот, мне нравится жить с тобой. Нравятся твои завтраки, улыбки, наши ночные разговоры. Конечно, плохо, что ты не спишь ночами, но хорошо… - он запнулся, словно подбирая слова. – Мне с тобой хорошо, Маш, - закончил он этим особым вкрадчивым шёпотом.
Я накрыла глаза ладонью. Очки сползли на лоб. Улыбка отказывалась сходить с моих губ.
Нельзя быть настолько милым, особенно тогда, когда я его не вижу. Я хочу видеть и знать, что он тоже будет смущаться в ответ на мои признания.
- Мне тоже с тобой хорошо, Максим. И ты знаешь, что я за многое тебе благодарна… - я убрала руку от лица, очки вернулись на переносицу. Опустила взгляд на край майки, который начала мять пальцами. Между нами повисло молчание, в котором я чувствовала себя неловко. – А теперь иди в дом, пожалуйста. Простынешь ведь.
- Ради тебя?
- Ради меня, - кивнула я.
- Только ради тебя. Спокойно ночи, Маш. Не засиживайся допоздна, хорошо?
- Ради тебя? – подразнила я.
- Ради меня, - я вновь услышала в его голосе улыбку.
- Только ради тебя, - произнесла я. – Спокойной ночи, Максим.
- Завтра я постараюсь вернуться домой пораньше.
- Я буду здесь.
Глава 32. Маша
Кто придумал, что лекции нужно писать от руки и, желательно так, чтобы можно было потом прочитать написанное? Почему бы не записать лекцию на диктофон, чтобы затем переслушать как аудиокнигу? Было бы удобнее, если бы сам преподаватель вёл лекцию, записывая себя на диктофон, а затем просто скидывал нам запись.
Мечтать – не вредно. Вредно – при внезапной проверке преподами тетрадей, сдать тетрадь без лекций. На первом курсе я думала, что универ – это не школа, никто ничего проверять не будет, но, оказалось, ошибалась. Чем преподаватель старше, тем больше у него форм внезапных проверок знаний.
Время на часах уже подходило к полуночи, а я всё чаще отвлекалась от лекций на то, чтобы прислушиваться к звукам внутри квартиры.
Максим ещё в восемь вечера написал, что задержится. И его до сих пор нет. Ужин давно остыл и покрылся льдом, а у меня скоро не останется ногтей на пальцах не только рук, но и ног.
Постукивая кончиком ручки по открытой тетради, я услышала щелчок в прихожей, а затем шорох.
Сердце радостно зашлось в груди. Наконец-то вернулся!
Спрыгнув с кровати, я, поправляя на ходу футболку и шорты, вышла из комнаты и, вздрогнув, застыла, увидев в свете, льющемся из кухни, лысину какого-то мужика, от которого уже на всю квартиру воняло бензином и собаками.
Он наклонился, выискивая что-то в тумбочки для обуви. Его куртка была грязная, на ней были видны жирные разводы, а рукав оказался надорван, из-за чего виднелся белый синтепон. Будто куртке вспороли кишки.
Кто он такой и что он забыл в квартире Максима? Какого чёрта он рыщет в его вещах? Мне здесь разрешили жить, но даже я себе такого не позволяю.
В одну секунду поняв, что после того, как этот человек закончит обыск тумбочки, в поисках наживы он пойдёт дальше по квартире, в которой будет очень удобно меня прирезать. Уже в следующее мгновение я взяла с полки, которая была рядом со мной, какую-то небольшую статуэтку и запустила ею в лысую голову мужчины.
Тот с шипением схватился за голову и начал оседать на задницу. Не теряя времени, пользуясь преимуществом в виде эффекта неожиданности, я рванула к нему, сняла с крючка длинную лопатку для обуви и начала ею лупить мужчину, от которого тошнотворно несло уже не бензином, а какой-то помойкой.
Похоже бомж с автозаправки решил поживиться. А я, видимо, не закрыла нормально дверь, раз у него получилось попасть в квартиру.
- Маша… Марьяна! – услышала я строгий голос и потеряла дар речи, когда мужчина, которого я била лопаточкой, практически закрыв глаза, выпрямился во весь рост, встав выше меня, а затем в нём я узнала Максима. Только по глазам. – Это я. Максим! - сказал он, морщась от боли и, накрывая макушку ладонью.
- Максим? – я не поверила своим глазам и тому, что услышала. – Что с тобой? Почему ты в такой одежде? Почему так воняешь?!
- Машина сломалась по дороге... Долго рассказывать, Твою мать! - выронил тот нервно и стиснул зубы. Похоже, я хорошо попала статуэткой по его голове.
- А зачем ты как вор заходишь в свою квартиру? – в сердцах я даже замахнулась ещё раз лопаточкой.
- Потому что думал, что ты спишь. Не хотел будить.
- А там что искал? – кивнула я в сторону тумбочки.
- Пакет. Там должен был быть пакет. Моим ботинкам хана. Хотел сразу закинуть их в пакет и завтра вынести на помойку.
Я опустила взгляд и увидела, что на его ногах не было, вообще никаких ботинок.
- А где?...
- За дверью. Они в дерьме. Пришлось идти на ферму за трактором, чтобы машину дотянуть до ближайшей заправки.
