Были также куски мяса варёные и запечённые на углях. Чьё это мясо, Алексий не уточнял, но очень надеялся, что человечина у майя не в ходу. Была также и какая-то крупная рыба, напоминавшая форель, которую, очевидно, жарили в растительном масле. Подавали напитки: отвратительные на вкус римлян хмельные
Затем в зал вошло несколько человек, вооружённых различными музыкальными инструментами, в большинстве своём простыми дудками, гонгами и барабанами. Музыка майя оказалась непривычна для ушей римлян — в ней слышалось гораздо больше ритма, чем мелодии, слушать её казалось невозможным, под неё хорошо было двигаться, танцевать. Словно подтверждая такое применение ритмических звуков, помещение заполнили молодые женщины, разукрашенные разноцветными татуировками на открытых частях тела — лице, руках, животу, ногах под коленями. Их одежда, украшенная перьями и цветным бисером, развевалась в такт ритмичным движениям. Они окружили гостей, призывно изгибаясь в странном ритмическом танце, недвусмысленно намекая на анонсированную ранее “радостную любовь”.
Алексий подозвал к себе центурионов негромко скомандовал:
— Тиберий Помпей со своей десяткой легионеров могут отдыхать: потанцевать, поухаживать за женщинами, и, если те не против, уединиться с ними в комнатах неподалёку. Женщин тут достаточно для всех, поэтому строго запрещаю ссориться по поводу выбора а также обижать этих местных
Главный жрец поднялся со своего места, подошёл к тяжёлому пологу, закрывающему проход в одной из стен, который тут же распахнули прислужники. Он повернулся к Алексию и знаками пригласил следовать за собой. Очевидно, предстояла та часть программы, которую анонсировали вчера словами “Важные разговоры”. Алексий поискал глазами своих помощников, которые достигли уже неплохих успехов в знании языка, и показал им, чтобы подтягивались к нему. Гай Аркадий подошёл сразу, а вот Истэкэ явно заколебался. Почему-то ему не очень хотелось участвовать в столь важных и секретных переговорах. Эту коллизию разрешил жрец Метерато — повелительным жестом он указал Истэкэ на место за общим столом, обозначив себе в собеседники только Алексия и Гая Аркадия.
Впрочем, с ним также был только один человек, такой же толстенький низкорослый майя, очень похожий на Гая, пытавшегося добродушно улыбнуться своему коллеге, но тот оставался стоять с непроницаемым лицом. Кем он был при жреце, оставалось непонятным: в дальнейших переговорах не участвовал, и похоже, не понимал по-латыни ни слова.
Для телохранителя помощник Главного Жреца был слишком сдобен и неповоротлив, и Алексий решил, что это какой-то младший жрец или родственник, постигающий азы дипломатии под руководством Метерато.
Тем временем все четверо прошли в маленькую комнату, в которой находился только небольшой стол со шкафчиком типа комода сверху. Никаких сидячих мест вроде лавок или кресел предусмотрено не было, и все “важные разговоры” полагалось, очевидно, проводить стоя.
Главный Жрец разразился довольно пространной речью, в которой Алексий различил несколько знакомых слов: солнцеликие, гости, друзья, сильные воины, драгоценности. Толстяк Гай, отдуваясь от напряжения попытался сделать связный перевод.
— В общем, Главный Жрец восхищается нашими кораблями и могучими воинами, выражает радость по поводу прибытия Солнцеликих, и напоминает о своих сокровищах, которых у него очень много.
— Так, интересно! Откуда он узнал, что нас интересуют именно сокровища? Постарайся узнать, каков предел его власти. Он главный жрец всей страны майя, или только этой местности? Есть ли у них какой-то цивильный правитель, вроде наш друг упоминал какого-то Манидогабо, попытайся выяснить, кто это и как попасть к нему на приём…
— Я попробую, Алексий, — с сомнением произнёс толстяк, — но не уверен в своих возможностях, мы с Истэкэ общались на более приземлённые темы, говорили больше о женщинах, пели весёлые песенки, но я попытаюсь.
Они со жрецом вступили в живой диалог, причём Гай много жестикулировал, а жрец вёл себя гораздо более сдержанно. Алексий уловил среди прочего несколько раз повторяемое слово “киче”.