— Ну, друг мой, куда-то совсем тебя не туда понесло. Тит, конечно, честолюбив и амбициозен, но он прежде всего римский легионер, и как мне кажется, не нарушит присягу! В общем, я полагаю, тебе стоит оставить его за себя, вроде как оказываешь доверие, а я буду за ним приглядывать!
— Спасибо, друг! Когда мы вернёмся, я назначу тебя трибуном латиклавием*** шестого Легиона и своим заместителем, — почти серьёзно произнёс Алексий, на что Квинт только отмахнулся и буркнул: “Нет, я человек не военный”.
После этого разговора, Алексий снова собрал своих центурионов и объявил им:
— Жрецы майя приглашают нас к себе в гости на праздник. Это какой-то местный праздник, нам неважно, по какому поводу. Я с учёными буду вести переговоры, а ваша задача — охрана. Но главный жрец обещал также молитву своим богам и пиршество в компании весёлых и ласковых женщин. Сегодня вы должны выбрать, кто из легионеров удостоится этой чести в первую очередь. Завтра со мной пойдут Тиберий Помпей и Марк Ульпий, а также двадцать рядовых легионеров. Центурион Тит Сейвус остаётся за старшего над войском на обоих кораблях, вместе с Секундом Крассом. Мы постараемся как можно результативнее переговорить с жрецами, а потом дать отдохнуть и другим легионерам. Для завтрашнего визита отберите лучших легионеров, в качестве поощрения, но пока не говорите им об отдыхе, пусть готовятся просто к охране, чтоб не создавать нездоровую конкуренцию среди своих товарищей!
Вечером, когда Алексий остался один, в его каюту постучали. К его удивлению, это оказался Тит.
— Разрешите, легат? — спросил он довольно мирно.
— Заходи, центурион, — Алексий специально употребил приятельское обращение “ты”, принятое среди легионеров, несмотря на то что с Титом они употребляли в общении сухое “вы”, — чем обязан?
— Хочу прояснить такой вопрос, легат. Я желаю понять, что скрывает наш друг Метерато за своим показным радушием? Он хочет уничтожить нас, как потенциальную угрозу, или же использовать для каких-то своих целей?
— Я тоже задавал себе этот вопрос, Тит. И пока не знаю на него ответа, готовлюсь к любому из этих вариантов. Поэтому и беру завтра с собой командиров второй и четвёртой центурий, а тебя оставляю вместо себя. Если нас завтра в покоях жрецов захотят перебить, и даже перебьют, тебе придётся обрушить весь гнев Римской Императорской армии на глупых, самонадеянных майя, уничтожить их город, заставить принести победителям золото и драгоценности, которые они прячут от нас и с триумфом возвратиться в Рим, скорбя о своём легате и прочих воинах. Так, центурион Сейвус?
— Если майя нападут на вас или на наши корабли, то будет именно так. И я бы так и поступил, не дожидаясь нападения.
— Но ведь пока майя не давали повода убедиться в своём коварстве, возможно, нам удастся выполнить нашу задачу, не прибегая к кровопролитию!
— Да, может и так. Но скажу тебе, Алексий, — Тит впервые обратился к нему столь непринуждённо, — ты рассуждаешь, как цивильный чиновник, а не как боевой легат. Да, волей твоего отца Императора ты командуешь этой экспедицией, а не я, поэтому мы пока так и жуём сопли, вместо того, чтобы заставить аборигенов принести нам свои сокровища и отправиться домой!
— Ты прав, Тит, я скорее цивильный чиновник, чем легат, и поэтому вижу то, чего может, не видишь ты. Наша задача — не захватить малую часть сокровищ, спрятанную в этом городе и привезти их в Рим. Чего мы этим добьёмся? Окупим нашу экспедицию, построим несколько кораблей, десяток мамортисов****, соберём тысячу доспехов для легионеров, решим ещё
какие-то текущие вопросы. А я хочу добиться не одноразового успеха, а прочных, долгосрочных, взаимовыгодных отношений, чтобы майя стали нашими друзьями и союзниками, и приток золота и камней от них был постоянным и непрерывным!
— Так, а что мешает сделать этот поток постоянным? — вкрадчиво спросил центурион. — Мы заберём сейчас то, что у них есть, а потом объявим властям аборигенов, что вернёмся через год, и если нас не будут ждать к этому времени сундуки с золотом и драгоценностями, просто уничтожим их цивилизацию! А на прощание я бы наполнил горячим воздухом парочку наших аэростатов, упакованных в трюме, и провёл показательный полёт с применением мощных луков и греческого огня, чтобы эти обезьяны ясно увидели и почувствовали на своей шкуре, что такое Римский Легион!
— Я не буду говорить тебе, центурион, о гораздо больших и лучших возможностях мирного решения этого вопроса, понимаю, что в случае успеха твоего плана победителем и героем будешь именно ты. Но это не твоя карьера, Тит!
— А чья карьера? Твоя, Алексий? — тихо спросил центурион.
— Нет, — покачал головой легат, — это вообще ничья карьера. Это вопрос победы или поражения всей Римской Империи!
Наутро от жрецов явился довольно высокий худощавый юноша, очевидно, ученик или послушник. Через посредничество Истэкэ удалось выяснить, что он прибыл, чтобы проводить солнцеликих гостей в храм местного божества, где и запланировано мероприятие.