— Можете не сомневаться, почтеннейший, — поклонился Сунь Лей, — известие о возвращении экспедиции сразу облетит весь Рим, за домом нашего человека следят, и тут же сообщат о его прибытии!
— Очень хорошо, мой друг! Как только нам станет известно всё о местонахождении сокровищ, сотни джонок отправятся к берегам Царства Белого Тигра.
— Да не прогневается мой господин, если Цзайся Сунь Лей захочет узнать судьбу этого человека. Его возьмут с собой на одну из джонок, или будет достаточно его подробного рассказа о том, как доплыть до тех берегов, и где искать сокровища?
— Неужели тебя так интересует судьба какого-то матроса? — приподнял бровь господин Главный Советник.
— Судьба этого человека — только его судьба, — смиренно ответил мандарин, — но хорошо было бы оставить его в Риме, в полном здравии, чтобы не порождать лишних слухов и не беспокоить его родных. Правители Дациня должны как можно дольше оставаться в неведении, чтобы они не послали сразу свои корабли в погоню за нашими джонками.
— Мудрая мысль, — кивнул старший друг, — а теперь будем наслаждаться несравненным жасминовым чаем и поэзией. Я хочу прочитать тебе новое стихотворение “Путник”, которое нашёл в своей библиотеке:
Путник усталый
дальней бредет стороной;
Из дому вышел –
тысячи ли за спиной.
Думает путник:
"Что же мне делать теперь?
Может, вернуться?
Но где отворится дверь?"
Солнце сокрыто
в непроницаемой мгле,
Ветер печали
рядом с людьми на земле.****
— Очень красивые стихи, очень! — искренне восхитился Сунь Лей. — Не будет ли столь любезен мой господин приказать переписать их и переслать смиренному цзайся?
— Разумеется, мой друг, я непременно это сделаю.
ПРИМЕЧАНИЯ:
*гарум — популярнейшая в Древнем Риме приправа из ферментированных рыбьих потрохов и обрезков.
**Цзайся — почтительное обращение к старшему, нечто вроде “ваш покорный слуга”.
*** В Древнем Китае — форма почтительного разговора с важным собеседником, начальником, когда о себе говорят в третьем лице.
**** Стихи Цао Чжи. Перевод Черкасского Л.Е.
Работы по подготовке к отплытию в обратный путь в Рим в Паленке кипели вовсю. Из Тулума перевезли золото и камни, предназначенные к отправке, прибыли римляне и юноши-майя, выбранные для обучения в столице Империи. Собирали продовольствие, необходимое в пути, в основном овощи — спелые, а также такие, что будут дозревать в дороге. Маисовые початки, клубни потато обоих видов, плоды томата, специи, травы. Мясные припасы брали в основном в живом виде, закоптили только малую часть: в основном запасы соли оставляли майянским друзьям, чтобы они могли пользоваться ею в полной мере до начала промышленной разработки соляных месторождений.
Запасли и зёрна горького чоколата — в основном по настоянию Алекоса для дальнейшего выращивания в метрополии. Всё же, запас сушёных и толчёных зёрен тоже прихватили: на борту имелось немного тростникового сахара, добываемого в Египте, а также мёд. С этими сладкими добавками чоколат приобрёл замечательный вкус и аромат, и его широкое применение ограничивало только малое количество сахара на борту, а впоследствии, в Риме, его дороговизна.
Впрочем, Алекос и Нонус предназначали чоколат для аристократов и их жён, которые смогут себе позволить экзотический напиток невзирая на его цену. Хаотический учёный и капитан “Рема” стали экспериментировать, добавляя в напиток разные специи, и вскоре даже скептик Квинт вынужден был признать, что получилось “нечто весьма достойное”.
Алкоголь по рецептам майя запасать не стали. В основном это были слабоалкогольные напитки из маиса, агавы, других растений. Никаким изысканным вкусом они не отличались, ни в какое сравнение с благородным вином не шли, вкус имели, по мнению римлян, премерзкий, да и ингредиенты для их приготовления были чисто местными, и выращивать их в метрополии ради сомнительного результата не сочли целесообразным.
Через неделю назначили выход из Паленке к кораблям, стоящим на рейде и ожидающим тех, кто поедет в обратный путь. Решили использовать все три аэростата, использовавшихся в Стране Майя (остальные два так и хранились в трюмах), их постановили загрузить золотом и тяжёлыми вещами — продовольствием, минералами и прочим с минимумом экипажей: на управление встали немного обучившиеся майя под руководством опытных римлян, чтобы потом уже сами аборигены могли управляться со сложным оборудованием, которое теперь принадлежало им. Параллельно проходило обучение лучников — стрелков и мастеров по изготовлению хороших луков.
Остальные мужчины — и римляне, и майя — несли не очень тяжёлый груз: драгоценные камни, тщательно упакованные в плетёные травяные сумки, личные вещи, оружие. После загрузки кораблей те, кто остаётся, майя и римляне, двинутся в обратный путь в Паленке, а прочие отправятся домой, в Рим.
До кораблей добрались без приключений, погрузку также провели чётко и в срок. “Ромул” и “Рем” взяли курс на Рим, а три аэростата с легионерами и майянскими жителями разместились в воздушных кораблях, где освободилось много места и отправились назад в Паленке.