При этом, нельзя сказать, что простой народ принял с восторгом заморские чудеса. Ели-пили, хвалили, несли домой. Однако на предложение выращивать новые культуры отзывались весьма сдержанно — поди знай, как заморские чудеса будут расти на их полях, какой дадут урожай, будет ли на него спрос.
Римляне пытались общаться с молодыми мужчинами-майя, которые приехали обучаться в столицу Империи, но далеко не все из них смогли достичь достаточных успехов в изучении латыни, чтобы свободно разговаривать. Наилучшим собеседником оказался Истэкэ, вокруг которого всегда крутились молодые римляне, парни и девушки — он говорил по латыни свободно, только с небольшим акцентом. Рассказывал о жизни и быте племени киче, как общих представителей всей майянской культуры.
Правда, общей дружбы у представителей майя и римлян не очень получалось. Гости держались обособленно, величие Вечного Города их подавляло, жители казались надменными и гордыми, а сами они чувствовали себя захолустными провинциалами.
Не нашёл должного понимания и глава экспедиции, легат Алексий Марк Деций. Нет, привезённое им золото и драгоценности были встречены с одобрением и ликованием. Но при этом Алексий как бы оставался на втором плане, вся хвала и честь доставалась Императору и его брату.
— Откуда золото в казне?
— Император Марк снарядил экспедицию и отправил туда своего сына, а тому ничего не оставалось, как привезти его в Рим.
— А эти юноши, молодые майя?
— Ну, это вроде как студенты, учиться будут у нас, потом отправятся к себе, организовывать майянскую провинцию Великого Рима, как в своё время сделал отец нашего Марка, Алексий Либератор!
— Здорово! Наш Марк Виктор — достойный сын своего отца!
Примерно такие разговоры можно было услышать и в рыночных попинах, и в харчевнях Форума, и в покоях богачей. Восхищались мудростью Императора, и очень мало кто при этом вспоминал добрым словом непосредственного начальника экспедиции, легата Алексия Деция. Вообще говоря, для простых римлян очень мало что изменилось после возвращения экспедиции. Дефицит золота в казне, бывший до этого, они никак не ощущали, многие даже не знали об этом: налоги не повышались, цены оставались прежними, а над дальнейшими перспективами почти никто не задумывался. Расширение территорий и завоевание новых земель также не волновали обывателей: да, экзотические плоды и овощи, яркие ткани и головные уборы — интересно, конечно, но… Праздник закончился, отважных мореплавателей встретили, послушали их рассказы, но впереди людей ожидали обычные трудовые будни, в которых нет места историям и легендам майя, хватает своих забот!
А вот храбрые воины-легионеры отнеслись к рассказам своих коллег, вернувшихся из Страны Майя, с гораздо большим интересом. Перспектива сражений, боевых походов, завоеваний новых земель привлекала их чрезвычайно, тем более, что эти новые земли уже считались только появившимися провинциями Римской Империи, и по окончании службы можно было рассчитывать на хороший земельный надел и солидный пенсион, обеспеченный золотом и драгоценными камнями. Да и скучная служба даже в боевом легионе, где подавление какого-нибудь мелкого мятежа в захолустной провинции считалось увлекательным приключением и возможностью развеять ежедневную рутину, надоела до невозможности. Легионеры, особенно молодые, истосковавшись по реальным боевым делам, буквально осаждали командиров просьбами отправить их на службу в новые земли.
Алексий, а также центурионы Секунд Красс и Марк Ульпий неоднократно встречались с воинами боевых легионов и рассказывали им о жизни в Стране Майя и тамошних карьерных возможностях. И если такие встречи были для молодого легата обычным делом, то визит к старому военачальнику Рему Сейвусу, который он малодушно откладывал, не предвещал ничего хорошего. Старому, заслуженному, боевому легату, лучшему другу его отца нужно было врать о героической смерти его сына — Алексий ни за что не решился бы рассказать правду о том, как Тит примкнул к мятежникам и нарушил легионерскую присягу. Рано или поздно эту встречу придётся осуществить, и тянуть больше уже нельзя.
Алексий согласовал свой визит, и пришёл в оговоренное время к старому легату домой.
Одноглазый Рем угостил его хорошим вином, и вскоре приступил к неприятному для Алексия разговору.
— Значит, ты был рядом с моим сыном, когда он погиб?