Бугенвиль не жалел денег и сил, чтобы сделать пребывание Аотуру в Париже приятным и полезным. В обществе Аотуру вызвал живой интерес. Многие желали его видеть. Таитянин стал модой. Он появлялся в Опере, на приемах знатных особ. Его видели на парижских улицах. Известный ученый Перейра, переводчик короля, ездил к таитянину, желая проверить, способен ли тот усвоить французский язык. Аотуру стал игрушкой парижских дам. И, как всякой игрушкой, им занимались только до тех пор, пока он не надоел. Скоро о нем стали говорить, как о человеке, лишенном всяких способностей, — Аотуру плохо говорил по-французски.
Бугенвиль доказывал, что даже европейцы не сразу овладевают схожим иностранным языком. А ведь речь и понятия таитянина сильно отличались от европейских. Все было напрасно. Решение света было безапелляционным.
Бугенвиль добился того, чтобы Аотуру дали место на судне, идущем в Иль-де-Франс. Министерство приказало губернатору острова переправить оттуда таитянина на родину. Бугенвиль представил подробную записку о маршруте, которым надо следовать на Таити, и пожертвовал для снаряжения судна тридцать шесть тысяч франков, треть своего имущества…
Занятый этими размышлениями, он не заметил, как карета миновала мост Гренель, заставу Сен-Клу и выехала на Версальскую дорогу.
Сколько езжено по ней за последние годы. Надежды сменялись разочарованием, но Бугенвиль упорно добивался своего и не отступал.
Он предложил еще раз отправиться на поиски Южного материка, так как даже два плавания Кука не дали окончательный ответ на этот вопрос. Его предложения изучались в нескольких комиссиях министерства. Они вынесли заключение, что для осуществления этого проекта потребуется от пятидесяти до шестидесяти тысяч ливров. Министр граф де Бриенн ответил, что не располагает такими средствами. Тогда Бугенвиль изыскал способ уменьшить расходы. Он наметил для плавания только один транспорт «Этуаль». Этот проект одобрили его старые товарищи Дюкло-Гийо и Жиродэ.
Когда карета въехала в ажурные ворота Версальского парка, Бугенвиль увидел графа де Бриенна, спускавшегося в сопровождении своего секретаря по широкой лестнице дворца.
Министр встретил Бугенвиля любезно.
— Рад видеть вас, капитан, — сказал он. — Ваши планы все еще не дают вам покоя?
Они остановились возле фонтана. Нептун мощной рукой обхватил трезубец. По его бороде ручьями стекала вода. Тритон раскрыл нестрашную зубастую пасть, а Амур удерживал его левой рукой.
Де Бриенн указал на это аллегорическое изображение.
— Смотрите, капитан, я часто думаю, что министерство должно сдерживать людей, подобных вам. Что было бы, если благоразумие не удерживало нас от необдуманных поступков? Морские существа только до поры до времени нестрашны.
Из-за спины министра выступил секретарь и учтиво снял шляпу:
— Мосье Бугенвиль, ваше путешествие и так уже прославило вас навеки. Стоит почитать только, что пишет о нем известный философ Дпдро…
«Куда голова, туда и хвост… — подумал Бугенвиль. — Ну этого-то нужно проучить».
Он встретился взглядом с графом:
— Вам придется, ваша светлость, послать вашего секретаря для очищения грехов в храм святой Женевьевы, покровительницы города Парижа. Этот человек читает книги философов и рискует вечным спасением.
Еще продолжали выходить пять добавочных томов запрещенной «Энциклопедии» — дела всей жизни Дидро. Сколько мыслей, образов, идей вложено в это грандиозное издание. Но философ уже начинал чувствовать усталость.
Он часами сидел в любимом халате, удобно устроившись в кресле, задернув занавески и надвинув на глаза колпак. Или весь вечер наблюдал за игрой известных шахматистов в кафе Режанс у Пале-Рояля. Никто не осмеливается печатать его труды. Он вступил в полемику с Гельвецием, читая его блестящую книгу «Человек» и исписывая по своему обыкновению все поля замечаниями и возражениями. Но и книга Гельвеция сожжена!
«Просвещенные» монархи Европы оказывают философам Франции благосклонное внимание. Российская императрица Екатерина купила его библиотеку и, «не желая разлучать философа с его книгами», назначила Дидро хранителем, выплатив жалованье за пятьдесят лет вперед— пятьдесят тысяч ливров! Императрица настойчиво зовет его посетить Санкт-Петербург — столицу огромной России.
Вольтер любезен Екатерине; Гримм, Гельвеций и д’Аламбер — Фридриху Второму. А кто из них любезен здесь, во Франции?
— Что же вы задумались, мосье? Так можно ждать до бесконечности!
Дидро вздрогнул. На него смотрели хитрые глазки плюгавого человечка без парика, в богато отделанном шитьем жилете.
— Мы ведь с вами, мосье, играем в шахматы, и вы уже час думаете над ходом. Смотрите, ваш король в опасности!
