Лилиан, подумала Бетти. Летиция… Иногда по ночам Арлетта называла ее этими именами, когда не могла вспомнить, кто перед ней. Тогда Бетти не придавала этому значения: Арлетта довольно часто произносила странные слова и незнакомые имена, всплывавшие на поверхность ее изуродованной болезнью памяти, но сейчас Бетти поневоле пришлось задуматься. Она хорошо помнила, что бабушка могла часами говорить и говорить о вещах, которые казались Бетти бессмысленными, заставляя попросту
Ах, если б только знать, как все повернется! Бетти опутала бы весь дом проводами и микрофонами и зафиксировала на магнитофонной пленке каждое произнесенное Арлеттой слово. Увы, эти слова отзвучали и канули в небытие, и теперь в ее распоряжении были только фотографии, несколько карандашных набросков и имя женщины, разыскать которую не сумел даже профессиональный детектив.
Впрочем, Бетти тут же подумала о том, что Питер Лоулер был, наверное, слишком тяжело болен, чтобы выполнять свою работу как следует. В дом на Сент-Эннз-корт он только
– Как ты думаешь, – спросила она у Джолиона, – куда могли подеваться письма этой Лилиан Миллер?
– Понятия не имею, – отозвался он. – Мы разобрали всю мамину комнату, нашли несколько писем от папы, пачку моих писем из интерната, кое-какие официальные документы, но никаких писем из Лондона там не было. И вообще, никаких бумаг, которые имели бы хоть какое-то отношение к Лондону. Вообще никаких!
– Я должна еще раз все проверить, проверить как следует, – решительно заявила Бетти. – Вдруг бабушка все-таки
– О господи! – вырвалось у Джолиона. – Мне даже как-то не по себе!
Бетти рассмеялась.
– Почему?
– Потому что… ну, не знаю. Наверное, мне всегда казалось, что я хорошо знаю и понимаю маму, и теперь, когда ее не стало, мне трудно представить, что она может оказаться не такой, какой я ее всегда считал. Если бы я узнал о ней что-то необычное, пока она была жива, мне было легче, но сейчас, когда уже слишком поздно, я просто не представляю, что мне со всем этим делать…
Бетти опустила в автомат еще одну монетку.
– Тебе ничего не надо делать, я все сделаю сама, – сказала она. – В следующий раз, когда я позвоню, я расскажу тебе что-то потрясающее. Обещаю.
Задребезжал дверной звонок, и Бетти застонала. Она только что залезла в ванну. На всякий случай она немного подождала в надежде, что кто-то просто ошибся адресом. А может, это хулиганит какой-нибудь пьяница. Но звонок снова зазвонил, и Бетти со вздохом выбралась из ванны и, обернувшись полотенцем, затопала к входной двери, оставляя за собой мокрые следы.
– Кто там? – крикнула она в трубку домофона, стараясь на замечать капавшей с локтей воды.
Никто не ответил.
– Эй, алло? – крикнула Бетти еще громче.
В трубке были слышны звуки проезжающих машин и шорох шагов многочисленных прохожих. Наконец мужской голос сказал:
– Алло, кто это?
– Что значит – «кто это»?! – рассердилась она. – Вы в какую квартиру звоните?
– Это Бетти?
– Да. А вы кто?
– Это я, Джон.
– А-а…
– Почему ты ему не открыла?
– Кому?
– Дому Джонсу. Он только что звонил в твой звонок, ты не открыла, и он ушел.
– Что-о?! Черт! Давно он ушел? Куда?!
– Говорю тебе – только что. Позвонил и пошел в направлении Питер-стрит.
– Твою мать!..
– Может, он вернулся домой?
– Может быть, но… Черт!.. Ладно, не важно.
– С тобой все в порядке?
– Да, все отлично.
Последовала коротенькая пауза.
– Слушай, а нельзя мне подняться? Я хотел бы воспользоваться твоим туалетом.
– Я не одета.
Джон Любезноу рассмеялся.
– Мне все равно, если тебе все равно.
Бетти тоже рассмеялась.
– Пять минут потерпишь? Я тебе крикну.
Бетти выглянула в окно. День был погожим и солнечным, и она некоторое время перебирала одежду, висевшую на вешалке под антресолями, пока не нашла свое любимое летнее платье. Потом она зачесала влажные волосы назад, скрепила их обручем и нажала кнопку, отпирающую замок входной двери. В последний раз она видела Джона на вечеринке у себя дома, то есть два дня назад. За это время они ни разу не встречались – у них оказалось слишком разное расписание. Сейчас Бетти поглубже вдохнула, втянула живот и стала прислушиваться к его шагам по лестнице, гадая, что́ она будет чувствовать, когда снова увидит его лицо.
