На других направлениях тоже разыгрались сражения. Отвлекая немцев с главного участка, в декабре перешла в наступление 10-я армия в Восточной Пруссии. Она достигла вражеских позиций на р. Ангерапп, а в районе Мазурских озер атаковала крепость Летцен. Русские взяли несколько высот, отбили контратаки, но дальше не прошли. Оборонительная система была слишком сильной - линии колючей проволоки, спирали Бруно, траншеи усиливались блиндажами и пулеметными гнездами, и все это умело сочеталось с каналами и озерами, простреливалось артиллерией. Когда ударили морозы, сковав льдом водные рубежи, была предпринята еще одна попытка штурма. К ней подготовились более тщательно, части отводили в тыл, тренировали на похожей местности, где были построены аналогичные укрепления. Тем не менее атака снова сорвалась. Тяжелой артиллерии, способной подавить огневые средства противника, у 10-й армии было мало. Да к тому же вдруг ударила оттепель. Полки 64-й дивизии, двинувшиеся на штурм, немцы огнем заставили залечь в болоте перед заграждениями. Пролежали в грязи целый день, не в силах подняться из-за обстрела, а вечером снова похолодало, шинели вмерзли в грунт, и их откалывали штыками. Для оказания первой помощи и профилактики заболеваний в блиндажи, куда под покровом темноты вернулись участники атаки, были стянуты все врачи, фельдшеры и санитары - оттирали денатуратом, от переохлаждения давали пить пивные дрожжи. Но все равно было много обмороженных.
Но в итоге всех этих действий планы Гинденбурга были сорваны. Прибывающие из Франции соединения он вынужден был вводить в бой по частям, на различных направлениях. И нигде не добился решающего успеха. Несмотря на то, что численное преимущество все больше склонялось на сторону противника, русские продолжали драться геройски. Как всегда безупречно действовала наша артиллерия, значительно превосходившая противника выучкой и меткостью огня. Немецкое командование по опыту боев даже выработало неофициальное соотношение, которое стали использовать в расчетах для подготовки дальнейших операций - для создания равновесия на одно русское орудие надо выставлять три немецких. Впрочем, в боях отличались все рода войск. Русская пехота по своим боевым качествам удостаивалась самых высоких оценок - в том числе и со стороны германских офицеров. И даже авиация, хотя по техническим данным самолеты значительно уступали противнику, делала все, что возможно.
Тут, кстати, стоит помянуть добрым словом одного из забытых ныне "отцов русской авиации" генерала от кавалерии Александра Васильевича Каульбарса. Это был весьма одаренный и разносторонний человек. В молодости - известный путешественник, обследовавший Тянь-Шань, горные перевалы Хан-Тенгри, совершавший экспедиции по Китаю и Джунгарии и награжденный Золотой медалью Русского географического общества. В 1873 г. участвовал в походе русских войск через пустыни на Хиву, обследовал устье Амударьи и первым доказал, что она раньше впадала в Каспийское море. В Турецкую проявил себя и блестящим военачальником, а потом был военным министром Болгарии. В качестве командира 2-го Сибирского корпуса отличился в Китайской кампании, разгромив мятежников и взяв Пекин еще до прибытия войск союзных европейских держав. В Японскую командовал армией, выдержав под Мукденом главный удар противника. В 1905 г. подавлял беспорядки (за что его и "забыли"). А в должности командующего войсками Одесского округа стал энтузиастом авиации и в 1907 г. основал знаменитый Одесский аэроклуб, открывший дорогу в небо многим известным летчикам. В мировую войну Каульбарс был уже в преклонных летах, для руководства строевыми объединениями не годился, и его назначили "по увлечению" - командующим авиацией Северо-западного направления. Так что он стал первым в истории России авиационным военачальником. И его воспитанники и подчиненные на изношенных, стареньких аэропланах творили чудеса. Садились и взлетали там, где это казалось невозможным. Доставляли донесения, вели разведку, осваивали методы бомбежки, экспериментировали с установкой бортового вооружения. Подвиг совершил ротмистр Юрков - он совершил посадку на вражеской территории и, прекрасно говоря по-немецки, выдал себя за германского летчика. Собрал у противника нужные сведения и улетел.
