Готовым каналом для подрывной работы стали и революционные организации. Опыт их использования уже имелся у различных стран. Так, в Русско-японскую были зафиксированы контакты японской разведки с польскими социалистами. Вполне вероятно, что японцы, а скорее даже их союзники англичане, давно освоившие методику подкармливания революций, приложили руку к цепочке восстаний, прокатившихся тогда на флоте - морская крепость Свеаборг, "Потемкин", "Очаков", "Память Азова"... А ведь основная борьба как раз и велась за обладание морем. С начала мировой противник сделал ставку на большевиков. Причем напомним, что в самой Германии социалисты однозначно поддерживали свое правительство, утверждая, что, по Марксу и Энгельсу, борьба против России, "самой реакционной в Европе державы",- это именно та борьба, которая оправдана и заслуживает только одобрения. А. Бебель говорил: "Земля Германии, германское отечество принадлежат нам, народным массам, больше, чем кому-либо другому. Поскольку Россия опередила всех в терроре и варварстве и хочет напасть на Германию, чтобы разбить и разрушить ее... мы, как и те, кто стоит во главе Германии, остановим Россию, поскольку победа России означает поражение социал-демократии". Еще в августе германские профсоюзы постановили - прекратить на время войны все забастовки, отказаться от требований повышения зарплаты. А лидеры социал-демократов заявляли: агитация против войны - не только предательство по отношению к родине, но и к товарищам по армии.
Российским социал-демократам до такого отношения к своей стране было далеко. Правда, Плеханов занял патриотическую позицию, призывал "защитить демократию от тевтонского варварства". Но поддержали его далеко не все. Те, кто порадикальнее, жаждали разрушения Российского государства, и в этом становились прямыми союзниками врага. А они были и самыми энергичными, имели наибольшее влияние в рабочей среде - к тому же и состав этой среды в войну значительно изменился, пополнился людьми случайными, шкурниками и люмпенами, искавшими на оборонных заводах брони от призыва и занявшими места патриотов, ушедших на фронт. Почва для агитации получалась подходящая. Уже в ноябре 1914 г. была арестована большевистская фракция Думы - за враждебную пропаганду. В прокламациях, распространявшихся этими "народными избранниками", открытым текстом писалось: "Для России было бы выгоднее, если победит Германия". А при обысках обнаружились полные наборы шпионских аксессуаров - наборы подложных паспортов, шифры, листовки. В феврале их судили. И что, повесили? На каторгу отправили? Да нет, всего лишь ссылкой отделались.
А в Германии в лагерях военнопленных стала действовать "Комиссия помощи пленным", образованная в Берне при участии Ленина и Крупской. Продуктовые посылки с родины до русских узников не доходили - зато во все лагерные библиотеки регулярно поступала ленинская газетенка "Социал-демократ", приходили письма и брошюры соответствующего содержания, наезжали агитаторы. И разумеется, делалось это не без ведома германских властей. Впрочем, позицию Ильича весьма точно подметил британский посол в России Бьюкенен: "Для большевика не существует ни родины, ни патриотизма, и Россия является лишь пешкой в той игре, которую играет Ленин. Для осуществления его мечты о мировой революции война, которую Россия ведет против Германии, должна превратиться в гражданскую войну внутри страны. Такова конечная цель его политики".
