Неприятель здесь обладал значительным численным превосходством, и русские войска с боями стали отходить. Брусилов направил на этот участок весь 8-й корпус Драгомирова, сдвинул соседние корпуса, усиливая оборону. Но и противник подтягивал подкрепления, вводил в бой все новые части. И командарм приказал 25.1 перейти в контрнаступление. Атаковать навстречу. Командиры русских соединений сперва были этим приказом удивлены, потому что все еще пятились или с трудом удерживались в обороне. Но Брусилов настаивал: вперед! Подчиненные вынуждены были выполнять приказ - и помогло. Войска стали переходить в атаки. Сперва неуверенно, потом воодушевились, бросались в бой все более активно. И озадаченный таким поворотом противник перешел к обороне. Мало того, его стали сбивать с позиций, теснить обратно к югу.
На Карпатах пошла, как ее называли австрийцы, "гуммикриг" - "резиновая война". То туда, то сюда. Несмотря на столь "безобидное" название, схватки шли крайне жестокие и упорные. И если немцы в это время применили на Северо-Западном фронте газы, то и австрийцы использовали жуткую новинку разрывные пули "дум-дум", наносившие огромные рваные раны, почти наверняка смертельные или оставлявшие человека калекой. Русские солдаты сочли такой способ войны нечестным и боролись с ним по-своему - того, у кого находили в подсумках обоймы с пулями дум-дум, в плен не брали, приканчивая на месте. Австро-Венгрия возмутилась и заявила, что за каждого такого убитого будет расстреливать двух русских пленных. На что отреагировал великий князь Николай Николаевич и сделал недвусмысленное ответное заявление - дескать, если Вена только посмеет пойти на такой шаг, то за каждого русского, убитого в австрийском плену, в России будут вешать четырех. Причем выразительно пояснил: "У нас австрийских пленных на это хватит". И применение разрывных пуль в значительной мере удалось изжить - солдаты противника стали просто бояться носить их при себе и выбрасывали при первой возможности.
Очень яркое представление о боях, разыгравшихся в Карпатах, дают, например мемуары А.И. Деникина. Его 4-ю Железную стрелковую бригаду, проявившую исключительные качества в предудыщих битвах, Брусилов взял из 24-го корпуса в свой резерв. Шутили, что она стала "пожарной командой", перебрасываемой в самые жаркие места. Сперва ее направили на поддержку отступающих частей. Потом командарм был вынужден сдвинуть правее 7-й корпус, действовавший на Ужгородском направлении. А для прикрытия этого участка был создан сводный отряд генерал-лейтенанта А.М. Каледина из нескольких кавалерийских дивизий и пехотных частей. Задача ему ставилась очень важная - наступать на восточном фланге ударной группировки противника и постараться обойти его. Завязались бои у местечка Лутовиско, где австрийцы удерживали господствующие высоты, и атаки Каледина разбивались одна за другой. На помощь ему Брусилов послал 4-ю стрелковую бригаду.
Деникин писал: "Это был один из самых тяжелых наших боев. Сильный мороз, снег - по грудь; уже введен в дело последний резерв Каледина спешенная кавалерийская бригада. Не забыть никогда этого жуткого поля сражения... Весь путь, пройденный моими стрелками, обозначался торчащими из снега неподвижными человеческими фигурами с зажатыми в руках ружьями. Они мертвые, застыли в тех позах, в которых из застала вражеская пуля во время перебежки. А между ними, утопая в снегу, смешиваясь с мертвыми, прикрываясь их телами, пробирались живые навстречу смерти. Бригада таяла... Рядом с железными стрелками, под жестоким огнем, однорукий герой, полковник Носков, лично вел свой полк в атаку прямо на отвесные ледяные скалы высоты 804... Во время этих февральских боев к нам неожиданно подъехал Каледин. Генерал взобрался на утес и сел рядом со мной; это место было под жесточайшим обстрелом. Каледин спокойно беседовал с офицерами и стрелками, интересуясь нашими действиями и потерями. И это простое появление командира ободрило всех и возбудило наше доверие и уважение к нему".
