И как раз тогда, в ходе переговоров о совместных действиях, была впервые поднята на официальном уровне проблема статуса проливов, если операция все-таки завершится победой. Причем, как уже отмечалось, на этот счет в России существовали разные точки зрения. МИД и Генштаб были категорически против обладания Босфором и Дарданеллами и полагали, что разумнее всего будет оставить проливы туркам под коллективным контролем великих держав. Но на этот раз царь настоял на своем, и 4.3 Сазонов вручил послам Бьюкенену и Палеологу памятную записку, где говорилось: "Ход последних событий приводит его величество императора Николая к мысли, что вопрос о Константинополе и проливах должен быть окончательно разрешен сообразно вековым стремлениям России. Всякое решение было бы недостаточно и непрочно в случае, если бы город Константинополь, западный берег Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а также южная Фракия до линии Энос - Мидия не были впредь включены в состав Российской империи. Равным образом часть азиатского побережья в пределах между Босфором, рекой Скарией и подлежащим определения пунктом на берегу Измидского залива, острова Мраморного моря, острова Имброс и Тенедос должны быть включены в состав империи. Специальные интересы Франции и Великобритании в указанном районе будут тщательно соблюдаться".
Союзники откликнулись сразу же. 6.3 Палеолог передал Сазонову ответ французского кабинета - дескать, российское правительство "может вполне рассчитывать на доброжелательное отношение правительства республики в том, тобы вопрос о Константинополе и проливах был решен сообразно с желаниями России". А 12.3 Бьюкенен передал ответ из Лондона: "В случае, если война будет доведена до успешного окончания и если будут осуществлены пожелания Великобритании и Франции как в Оттоманской империи, так и в других местах... правительство Его Величества согласится на изложенное в памятной записке Императорского правительства относительно Константинополя и проливов". А в Англии при встречах Георга V и министра иностранных дел Грея с русским послом прозвучали устные заверения, что проливы будут принадлежать России, "если она приложит максимум усилий" для победы над общим врагом. Ну а окончательное уточнение данного вопроса было отложено до окончания Дарданелльской операции. И... и все. Как ни парадоксально, но по столь нашумевшему и занявшему столько места в исторической и псевдоисторической литературе вопросу, как претензии России на Константинополь, больше не было никаких соглашений и никаких договоров! Только тот обмен мнениями, который процитирован выше.
И происходивший, когда саму Россию уговаривали вместе с союзниками штурмовать проливы. Да и те заверения давались лишь в обтекаемых фразах. Франция обещала только "доброжелательное отношение", Англия оставляла за собой право выдвинуть некие встречные пожелания "как в Оттоманской империи, так и в других местах". И к тому же, вариант аннексации Босфора и Дарданелл был далеко не окончательным и не считался таковым даже в России, переписка по данной теме продолжалась и дальше. Так, 25.3 из Лондона Сазонову прислали проект превращения Стамбула в вольный город и "порто-франко", открытый порт с полной свободой торгового судоходства. А начальник Генштаба Беляев представил записку, где обосновывал идею коллективного мандата управления зоной проливов советом из русского, английского и французского комиссаров. Но даже против этого выступил французский министр Делькассе считавший, что из этих трех комиссаров реальная власть достанется российскому. И к концу 1915 г. в странах Антанты родилось еще несколько проектов административного управления Константинополем, причем отвергавших его аннексию Россией и даже статус "порто-франко". Так что никаких конкретных решений или обещаний по данному вопросу на самом-то деле и не существовало...
