Но следы резни встречались теперь повсюду. "Армянские дружины легко отбили курдов, и к вечеру отряд, пройдя ущелье, расположился в селе Бегри-кала. Рядом армянское село с православной церковью, где навалены трупы женщин и детей... Картина страшная". По селениям Ванского и Эрзерумского вилайетов истребление армян шло вовсю. Так, из уездного центра Хнуса и 25 окружающих его сел спастись удалось всего 128 чел. Из Неркин Буланыха и 11 прилегающих сел уцелели 21 чел. Из Верин Буланыха и 15 сел 423 чел. Из г. Ахлата, где проживало 2150 семей уцелело 248 чел. Восставшие города все еще отбивались. По Вану Джевдет-бей выпустил 10 тыс. снарядов. От этих бомбардировок погибло около 100 чел. - в основном, мирных граждан. Но все разрушения, сделанные в укреплениях днем, за ночь исправлялись. Сражались все жители, даже женщины и дети. Выносили раненых, рыли окопы, подтаскивали камни для брустверов, занимали места выбывших из строя мужчин.
Отступающие из Персии войска Халил-бея сумели оторваться от преследования. Части Чернозубова задерживались не столько неприятелем, сколько тяжелыми условиями высокогорной системы на турецко-иранской границе. Назарбеков писал в рапорте: "Башкалинский отряд... развил свою энергию до крайних пределов" и "испытал такие трудности от недостатка продовольствия и труднодоступной местности, которые редко кому приходится испытывать. Пройдено около 30 громадных перевалов от 8 до 11 тыс. футов высоты. Конский состав отряда сильно уменьшился и расстроился. Расстроилась и материальная часть; одежда сильно истрепалась, многим пришлось бросить обрывки сапог и сделать поршни. Люди по несколько дней не получали довольствия. Кони отощали". А Халил поспешно отводил корпус назад, уничтожая за собой мосты через речки и пропасти.
Выйдя на равнину, его аскеры, разъяренные поражением, решили отыграться на жителях Вана и присоединились к осаждавшим его отрядам Джевдета, чтобы перед дальнейшим отступлением все-таки взять и вырезать город. Но защитники отразили и эту атаку. Мало того, ночью сделали вылазку, захватили турецкие позиции, взяли 4 орудия и открыли из них огонь по противнику, а попавшие в их руки обозы и часть лагеря подожгли. 12.5 навстречу русским пробрались новые посланники от Арама. В письме сообщалось, что Ван и Шатах еще держатся, но силы иссякают, и нужна срочная помощь. Однако и у турок подожение было уже критическим. С севера приближался отряд Николаева, вышел на берег Ванского озера, обратил в бегство жандармов и курдов, осаждавших Джаник и деблокировал собравшихся там беженцев. А с востока двигались части Назарбекова. Турки у Вана очутились в створе сжимающихся "клещей". И 15.5 части Джевдета и Халила, еще продолжая артиллерийские обстрелы, начали сниматься с позиций и уходить. Вместе с ними обратилось в бегство все мусульманское население опасаясь, как бы после всего случившегося армяне и русские не отыгрались на них.
Николаев дипломатично пустил в авангарде армянских дружинников, и 18.5 кавалерийский отряд Хечо вступил в Ван. Разумеется, ему была устроена триумфальная встреча. А разъезды следующих за ними казаков натыкались порой на чудом уцелевших местных жителей: "Из-за глыб камней показались люди, человек 20... То оказались мужчины армянского вырезанного села. О движении русских войск ничего не знают. И какова была их радость, когда они узнали, что г. Ван уже занят русскими войсками... Со слезами на глазах они целуют наши ноги в стременах. Жуткая человеческая драма..." Огромный богатый город, утопающий в цветущих садах, показался русским воинам райским оазисом после снегов, горных ущелий и разоренных сел. Встречали торжественно, жители угощали казаков вином, табаком, а для всех офицеров Арам-паша устроил торжественный ужин в честь освободителей. На котором испросил разрешения у Николаева послать телеграмму царю. Текст ее гласил: "В день рождения Вашего Величества, совпадающий с днем вступления Ваших войск в столицу Армении, желая величия и победы России, мы, представители национальной Армении, просим принять и нас под Ваше покровительство. И пусть в роскошном и многообразном букете цветов великой Российской империи маленькой благоухающей фиалкой будет жить автономная Армения".
На следующий день был торжественный молебен. Хорунжий Елисеев вспоминал: "Церковная служба окончена, и офицеры стали подходить к кресту. И каково же было наше удивление, смешанное с восхищением, когда прибывшие ученицы армянских школ, возрастом не старше 14 лет, одетые в летние платьица с черными передничками, под управлением своего регента вдруг, словно ангелочки, запели:
Славься, славься, нас Русски Сарь,
Господам данни нас Сарь-Государь,
Да будет писмертни Твой Сарьски Род,
Да им благоденствуе Русськи нарот...
