Его замысел Брусилову был ясен. От Перемышля на восток вела единственная железная дорога. И противник с севера, с плацдарма, и с юга, через Сан, нацелился выйти к станции Мостиска, перерезать магистраль, взять в кольцо крепость вместе с гарнизоном и рассчитаться за мартовскую победу русских. На самом деле "крепости" как таковой Перемышль уже не представлял. Большинство его фортов были разоружены, почти все имущество и трофеи эвакуировано. В нем оставалась лишь небольшая часть артиллерии и 3 тыс. ополченцев для охранной службы. И естественно, прочно удерживать город при таком положении было невозможно. Очевидно, это понимало и вышестоящее командование. Но понимало и другое - что сдача Перемышля, взятие которого отмечалось с таким триумфом, нанесет удар по престижу русских армий, даст прекрасный повод для торжества вражеской пропаганде и поднимет дух противника. И комендант Перемышля Делевич получал указания то грузить оставшуюся артиллерию в поезда, то вернуть на позиции. В конце концов он взмолился, чтобы не изматывали людей, вынужденных заниматься то погрузкой, то разгрузкой и дали четкий приказ, защищаться или эвакуироваться. О том же запрашивал штаб фронта Брусилов, но ответы шли обтекаемые. То требовалось "смотреть на Перемышль только как на участок фронта, а не на крепость", то приказывали его "удерживать, но не защищать во что бы ни стало".
Командарм стал действовать по своему усмотрению. С юга врагу прорваться так и не удалось, но с севера плацдарм расширялся, и опасность перехвата железной дороги стала реальной. Поэтому Брусилов забрал из города большую часть гарнизона, чтобы защищать эту коммуникацию и сохранить таким образом пути отхода и эвакуации. В помощь ему вдруг прислали сильные подкрепления - 2-й Кавказский и 23-й корпуса. Но одновременно Иванов прислал и приказ, как распорядиться этими соединениями. Ими предписывалось нанести контрудар на Любачув - не под основание, а в вершину выступа германского плацдарма. Возражения Брусилова и его предложения по изменению плана в расчет не приняли. В результате получилась лобовая атака позиций неприятеля, имевшего много артиллерии и пулеметов, и войска не продвинулись ни на шаг, только понесли потери. А из Перемышля мало-мальски боеспособные части ушли - и остались худшие роты необученных ополченцев с зелеными запасниками-прапорщиками вместо командиров. Запаниковали, считая себя уже окруженными и брошенными на произвол судьбы. Когда немцы, переправившись через Сан, стали резать проволоку на фортах крепости, солдаты им не только не мешали, но даже не позволяли стрелять своей артиллерии, чтобы враг не обрушил ответный огонь.
2.6 подразделения противника, не встречая сопротивления, стали просачиваться в Перемышль. И в ночь на 3.6 Брусилов приказал оставить город. Крепость досталась врагу разоруженной, без каких-либо запасов, в ней бросили лишь 4 орудия, сняв с них замки. А часть восточных фортов успели взорвать. Но конечно, резонанс сдача вызвала сильный. Российская "общественность" хваталась за головы и искала козлов отпущения, союзники ахали, а немецкие и австрийские газеты взахлеб трубили о грандиозной победе. На самом же деле Брусилов в этот момент считал, что избавился от тяжелой и ненужной обузы. Фронт сокращался на 30 км, и, имея теперь значительное количество войск, он надеялся наконец-то остановить врага. Не тут-то было. Командование фронта указало, что раз Перемышль пал, то данное направление становится второстепенным. Поэтому потребовало 5-й Кавказский корпус передать в состав 3-й армии, 21-й вывести во фронтовой резерв, а 2-й Кавказский и 23-й отправить в 9-ю армию - Иванов все еще боялся за свой левый фланг и ждал какого-то нового, еще "более главного" удара в Буковине!
