Впрочем, и при отступлении те части, где было толковое руководство и сохранилось достаточно сил, доставляли врагу серьезные неприятности. Когда 8-я армия откатилась к Бугу, Брусилов приказал командиру 12-го корпуса Каледину внезапно перейти в наступление и нанести короткий контрудар, чтобы остальные соединения смогли без помех переправиться и закрепиться на правом берегу. Маневр удался, для преследующих немцев это стало полной неожиданностью - они считали, что разгромленных русских остается только гнать и брать в плен. И зарвались, двигаясь даже без разведки и охранения. Каледин опрокинул и отбросил австро-германские авангарды, а части 8-й армии в это время занимали и укрепляли позиции по Бугу. Правда, потом Макензен подтянул силы и попробовал повторить то же, что и на Сане. И как раз на участке 12-го корпуса, понесшего потери в контратаках, немцы смогли переправиться через реку и захватить плацдарм. Каледин доложил, что одна из его дивизий, 12-я, совершенно "сломалась" и отходит при малейшем натиске, а начдив издергался, упал духом и не может справиться с собственными подчиненными. Брусилов резервов не имел, и единственное, что мог сделать, это тут же заменил растерявшегося командира дивизии, послал вместо него своего начальника артиллерии решительного генерала Ханжина (позже, в гражданскую, командовал армией у Колчака). И Ханжин сделал, казалось, невозможное. Подъехав к бегущему полку, остановил его, собрал вокруг себя солдат и сам повел в штыковую. Немцев разбили и погнали назад, восстановив положение.
А Брусилов, разместив свой штаб в г. Броды, издал грозный приказ, по духу и содержанию примерно соответствовавший сталинскому "Ни шагу назад!". В нем говорилось, что дальше отходить нельзя, что фронт уже приблизился к границам России, а значит, остановить неприятеля надо здесь, не пустить его на Родину. Были и такие слова: "Пора остановиться и посчитаться наконец с врагом как следует, совершенно забыв жалкие слова о могуществе неприятельской артиллерии, превосходстве сил, неутомимости, непобедимости и тому подобном, а потому приказываю: для малодушных, оставляющих строй или сдающихся в плен, не должно быть пощады; по сдающимся должен быть направлен и ружейный, и пулеметный огонь, хотя бы даже и с прекращением огня по неприятелю, на отходящих или бегущих действовать таким же способом..." Как видим, вовсе не диктат Сталина породил подобные "драконовские" меры, как оно потом преподносилось перестроечной литературой. Покарать или напугать карой деморализованные десятки и сотни, чтобы спасти тысячи и десятки тысяч - это суровая, но увы, объективная реальность любой войны. Аналогичные приказы издавал Жоффр в критические дни 1914 г., аналогичные приказы издавали австрийцы и немцы в периоды своих катастроф, издавали их и лучшие полководцы дореволюционной армии. Мы не знаем, пришлось ли в войсках Брусилова применять такие меры на практике, или оказалось достаточно их объявления. Но фактом остается то, что приказ подействовал. 8-я армия остановилась на Буге. Остановилась первой на своем фронте. И остановила врага. Еще несколько попыток немецких ударов, особенно сильных на правом фланге, было отбито, после чего противник начал зарываться в землю на другом берегу реки. Его наступление выдохлось.
Поражение, понесенное в результате Горлицкого прорыва, было очень крупным. За 2 месяца боев войска Юго-Западного фронта оставили значительную территорию, понесли потери, которые по оценкам немцев "превышали полмиллиона". Так, в дивизиях 8-й армии после отхода за Буг оставалось по 3 - 4 тыс. активных штыков. Но и для противника операция отнюдь не стала "триумфальным маршем". Людендорф писал: "Фронтальное отступление русских в Галиции, как оно бы ни было для них чувствительно, не имело решающего значения для войны... К тому же при этих фронтальных боях наши потери оказались немаловажными". Они и в самом деле были "немаловажными" - одна лишь 11-я армия Макензена, причем по немецким данным, потеряла убитыми, ранеными и пленными 90 тыс. чел. Из первоначального состава 136 тыс. Поредела на две трети. А если добавить потери пяти австрийских и Южной армий, то наверное будет не меньше, чем у русских. А этих самых русских даже не удалось изгнать с австро-венгерской территории - вся нынешняя Тернопольская область и четверть Львовской так и остались заняты нашими войсками.
Кстати, в колоннах измученных отступающих солдат шагал по пыли и зною, окапывался и кричал "ура" в рукопашных человек, которому через 29 лет довелось рассчитаться за этот прорыв своим прорывом, отбивать у немцев и Львов, и Перемышль - причем в один день. Рядовой Павел Рыбалко. Которому еще предстояло стать Маршалом Бронетанковых Войск и командующим 3-й Гвардейской танковой армией, чьи корпуса в 1944 г. нанесли одновременные сокрушительные удары и во взаимодействии с соседями 27.7 взяли оба города, заслужив сразу два победных салюта Москвы...
38. ГАЛЛИПОЛИ, ИПР, ИЗОНЦО
