Хотя, конечно, это было лишь пустой тратой снарядов - ведь уже после одного дня обстрела никаких немцев в траншеях быть не могло. Кто уцелел, отошел на вторую позицию, построенную в 5 - 6 км сзади первой, но все равно тупо поливали огнем пустое место. А потом французы и англичане ввели в бой 10 корпусов пехоты, она браво ринулась вперед - как и прежде, густыми цепями. Однако по узким участкам прорыва справа и слева ударила германская артиллерия - с флангов, где никакой артподготовки не было и огневая система ничуть не пострадала. С огромными потерями продвинулись на 2 км - и нарвались на опорные пункты с пулеметами. Пошли бои на прогрызание. Кое-где, положив массу солдат, брали укрепленные деревушки. И тут же победителей накрывало шквалом тяжелой артиллерии немцев - ведь при долгом стоянии фронта на месте все окрестности были пристреляны по квадратам. Перегруппировывались, подтягивали артиллерию для штурма второго рубежа. А противник в это же время перебрасывал силы с неатакованных участков, строил дополнительные укрепления вместо прорванных. Французские солдаты и офицеры даже стали удивляться, зачем немцы переходят в контратаки и тоже несут при этом лишние потери, если и без того могут перемалывать атакующих? Постепенно затухая, бои шли до начала июня, пока операция не выдохлась окончательно.
Французы потеряли более 100 тыс. убитых, раненых и пленных, англичане 20 тыс., немцы 55 тыс. Такой ценой было достигнуто лишь ничтожное "исправление" линии фронта и занятие 40 кв. км территории. Что же касается "помощи" русским, то непродуманное и гиблое наступление не отвлекло с Востока ни одного германского солдата. При этом только 10-й французской армией в Артуа было израсходовано более 2 млн. снарядов. Хотя этого вполне хватило бы, чтобы вообще избежать катастрофы на русском фронте. Был приобретен и некоторый опыт на будущее - хотя выводы сделали чересчур прямолинейные. Все же осознали, что в дальнейшем лучше наступать на широком фронте. А раз так, то нужно еще больше войск, орудий и снарядов - чтобы столь же массированную артподготовку можно вести на участке в несколько десятков километров. Откуда следовало, что дальнейших активных действий предпринимать нецелесообразно, пока не будет в наличии этого количества войск, орудий и снарядов. И в самый тяжелый для России момент западные союзники взяли тайм-аут для подобной подготовки, отвечая на все просьбы о нанесении отвлекающих ударов, что осуществить таковых не в состоянии.
Не могла в этот момент помочь отвлекающими операциями и Сербия - у нее вновь обострилась нехватка оружия и боеприпасов. И к тому же обострилась обстановка на границе с Албанией. Она была автономной, но все еще оставалась в составе Османской империи. Правда, регулярных турецких войск там не было, но эмиссары "Иттихада" формировали добровольческие отряды и банды для налетов на сербскую территорию. И Сербия сняла часть сил с австрийского фронта, направив их в приграничные районы Албании. Впрочем, готовилась к вступлению в войну еще одна держава - Италия. Еще с августа 1914 г. она усиленно торговалась с обеими сторонами. Сперва с Антантой, потом с центральными державами - когда казалось, что они побеждают. Немцы, кстати, относились к ее военной мощи скептически и считали более полезным для себя ее нейтралитет - чтобы использовать ее сырье, промышленный потенциал, осуществлять через нее связь с третьими странами. Однако итальянцы обнаглели и даже за нейтралитет требовали слишком много - чтобы Австро-Венгрия отдала им Трентино, часть Тироля. Их пытались удовлетворить обещаниями французских Корсики, Савойи, Ниццы, Туниса. Однако Рим не соглашался - мол, еще бабушка надвое сказала, удастся ли получить все это. И требовал "плату вперед".
Немцы давили на Вену, чтобы та что-нибудь уступила Италии и удержала ее в состоянии нейтралитета. Однако австрийский наследник Карл резонно возражал - почему же тогда Германия не уступила Эльзас и Лотарингию? Ведь это позволило бы удержать в состоянии нейтралитета Францию. Весной 1915 г. итальянцев стали усиленно обхаживать англичане. Причем русские специалисты тоже оценивали военные возможности Италии невысоко, британский посол в Петрограде Бьюкенен удивленно докладывал, что к перспективе вовлечения Рима в союз Сазонов почему-то относится прохладно. Однако англичане, да и французы были другого мнения. Они считали "по головам" итальянские дивизии, вспоминали, как те в Триполитанской войне разгромили турок - которые в Дарданеллах всыпали им самим.
