В августе-сентябре дошла очередь до Западной Анатолии - была объявлена депортация из Измида, Бурсы, Кастамону, Ангоры (Анкары). И повторились те же кошмары. В Ангоре армяне составляли в то время 80 % населения. Сперва увели мужчин - в 40 км от города, в ущелье их ждала толпа "четников" с дубинами, топорами, косами и даже пилами, при помощи которых начали истреблять несчастных. Потом взялись за остальных горожан. По донесению генконсульства США, "турецкие возчики, отвозившие армян к месту резни, сами говорили... что всех армян убивали дубиной или расстреливали из револьвера, как только возчики выезжали за город. Самые закаленные люди не могли без содрогания видеть эту ужасную картину. Двое из турецких возчиков, не в силах перенести этих ужасов, умерли. Женщины и дети были отданы другой группе мучителей, в руках которых они страдали больше, чем их отцы, братья и мужья. Перед смертью женщины и девушки были обесчещены этими человекоподобными зверьми". В Биледжике тюрьмы наполнялись в течение дня, а за ночь пустели - всех задержанных уводили на убой. В с. Тель-Армен 3 тыс. жителей вырезали, потом мертвых вместе с еще живыми побросали в колодцы. Немец М.С., проезжавший 5.10 между Тель-Абиадом и Культепе, увидел на дороге "множество трупов женщин и детей с перерезанным горлом, задушенных, с изуродованными ногами, с кляпом во рту. Женщины, за исключением одной, были совсем нагие и многие из них, судя по выражению их лиц, являлись жертвами насилий. Все мертвые дети были в одежде".
Большие города - Константинополь, Смирну (Измир), Алеппо - весной и летом не трогали. И многие состоятельные армянские торговцы, банкиры принимали ислам, соревнуясь в лояльности властям. И их отнюдь не разубеждали, что таким способом можно спастись. Но 14.9 вышел еще один указ о конфискации в пользу государства армянских поместий и имущества - имеющий в виду как раз эту категорию людей. И их тоже начали депортировать. Причем 9.9 Талаат направил вали Алеппо весьма красноречивый приказ: "Право армян жить и трудиться на турецкой земле полностью отменено". Имелись там и такие указания: "Вместо косвенных мер, применяемых в других местах, как, например, строгость, поспешность высылки, трудности перемещений и разные невзгоды - можно без риска прибегать к непосредственным мерам". А в октябре, заключительным аккордом, произошли истребления и депортации во Фракии. Как вспоминал очевидец, "часть высланных семей была продана за смехотворно малую цену, главным образом евреям". 1600 армян из Адрианополя (Эдирне), доведя до побережья, посадили на лодки, якобы для перевозки на азиатский берег, и выбросили в море.
Однако несмотря на "косвенные" и "непосредственные" меры сотни тысяч армян все же добрались до мест депортации. Добрались те, кому довелось преодолеть относительно недалекий путь - из Киликии, Сирии. Добрались высланные из Константинополя и других мест, лежавших вдоль Анатолийской железной дороги. Их гнали не пешком, а перевозили - в вагонах для скота, раскаленных под солнцем и забитых до отказа, по несколько суток без пищи и воды. Многие умирали, но они были избавлены от издевательств конвоиров, нападений убийц. И значительная часть прибывала в пункты назначения еще живыми. Но и их участь была плачевной, поскольку попадали они в концлагеря - причем на замечания иностранцев турки не без ехидства отмечали, что идею концлагерей переняли у англичан, из опыта бурской войны. Таких лагерей для армян была создана целая сеть: в Конье, Султание, Хаме, Хоске, Дамаске, Гарме, Килисе, Алеппо, Мааре, Бабе, Рас-ул-Айне, а главным из них стал Дейр-эз-Зор, точнее - большая система лагерей по берегу Евфрата между Дейр-эз-Зором и Мескеной.
