Встревоженные турки сразу прекратили атаки Кут-эль-Амары, сняли оттуда свой 13-й корпус и бросили навстречу Баратову. Так что англичане получили отличную возможность вызволить Таунсенда и ударить на Багдад. Да и сами осажденные могли вырваться - против них остались лишь заслоны. Но ни главное британское командование, ни Таунсенд этим шансом не воспользовались. Его корпус был деморализован потерями, ослаблен болезнями, недоеданием, плохим климатом. И, по признанию немецких офицеров "окруженный лишь слабыми турецкими силами", 29.4 капитулировал после 148 дней осады. От корпуса к этому времени осталось 9 тыс. чел. Турецкая и германская пропаганда раструбили об этом как об очередной величайшей победе, заодно стараясь сгладить шок от катастроф Эрзерума и Трапезунда. Правда, автор победы фельдмаршал фон дер Гольц до нее не дожил. Тиф и дизентерия косили осаждавших так же, как осажденных, и он скончался за неделю до сдачи англичан.
Собственно, главный смысл русской операции исчез. Но она, уже начавшись, по инерции продолжалась. Части Левандовского и Рыбальченко в жестоком бою взяли г. Ревандуз. При этом погиб командир 4-й армянской дружины Кери. Создалась угроза г. Мосулу - русские были в 100 км от него. Но встретив сильное сопротивление, дальше продвигаться не стали и закрепились на достигнутых рубежах. А Баратов решил продолжить путь на Багдад - хотя бы в качестве рейда. Его войска, разгоняя отряды курдов, заняли пограничный город Ханэкин. Действия проходили в очень тяжелых условиях, по страшной жаре, при недостатке питьевой воды - ее привозили в бурдюках на верблюдах. Но дальше навстречу стали выдвигаться превосходящие силы турок. Вступать с ними в сражение Баратов не стал и приказал отходить назад к Керманшаху.
В этой операции снова отличился вахмистр Семен Буденный. От дивизии Шарпантье были высланы вперед разъезды, чтобы разведать г. Бекубэ, уже совсем рядом с Багдадом. Взвод драгун 18-го Северского полка под командованием Буденного вошел в этот городишко, противника не обнаружил, послал донесение командиру и отправился дальше. Но вдруг его нагнали посыльные и сообщили, что на обратной дороге нарвались на колонну турок. Взвод начал выбираться по вражеским тылам. Подойдя к Ханэкину, увидели караваны верблюдов - обозы всей вражеской группировки. Горстка драгун неожиданно атаковала их, наведя панику, в суматохе отбила два каравана, груженных мешками риса, сухофруктов и других продуктов. Взяли и пленных, от которых узнали, что вся местность занята большими силами неприятеля. Питаясь трофеями, поехали кружными проселками на Хирван. Потом внезапно с тыла атаковали турок, порубив и захватив в плен их заставу, и вышли к своим. Взвод был уже исключен из списков части как погибший - он путешествовал по территории противника 22 дня. Буденный за этот рейд был награжден Георгиевским крестом II степени.
55. ЮТЛАНДСКИЙ БОЙ И ТРЕНТИНО
Какое несчастье быть в союзе с такими негодяями, но что делать!
Ген. Д. С. Дохтуров, 1805 г.
В западной и западнической литературе можно встретить порой сетования, что Антанта являлась союзом "социально и культурно разнородных организмов". Отчасти это так. Но лишь отчасти. Поскольку опять неясно, что понимать под словом "культура". Если брать техническую сторону, то подобное утверждение больше относится к Центральным Державам, там разница между Германией и Турцией была куда более разительной, и тем не менее их союз был весьма эффективным. А если брать нравственную сторону, то утверждение можно считать справедливым - но не в том плане, как обычно понимается авторами. Особенностью Антанты стало соединение в общем альянсе России, где в то время моральные и духовные ценности все еще сохраняли приоритет над материальными, и Запада, где понятия нравственных идеалов тоже существовали, и пожалуй, были более сильными, чем в наши дни, но уже занимали подчиненное положение по отношению к приоритетам прозаичной материальной выгоды.
Вот и получалось, что русские, по признанию У. Черчилля, проявляли подлинное "соревнование боевого товарищества, которое было отличительной чертой царской армии". А их партнеры-англичане даже в самые тяжелые для России дни отчаянно торговались за оплату кредитов золотом по грабительским ценам, за проценты на эти "кредиты", а то и доходили до попыток прибрать под контроль русские финансы. И государственный контролер Харитонов комментировал: "Значит, с ножом к горлу прижимают нас дорогие союзнички или золото давай, или ни гроша не получите. Дай Бог им здоровья, но так порядочные люди не поступают". А министр Кривошеин констатировал: "Они восхищаются нашими подвигами для спасения союзных фронтов ценою наших собственных поражений, а в деньгах прижимают не хуже любого ростовщика". Даже такой ярый западник, как кадет Шингарев, выражал неодобрение подобной позиции Лондона и Парижа.
