была подготовлена и кавалерия - и обучалась она действиям не только в конных, но и в пеших строях. Кадровая русская армия превосходила германскую и по "качеству" бойцов. Солдаты в ней служили в прямом смысле слова отборные. Ведь Россия содержала гораздо меньшие вооруженные силы, чем позволяли ее человеческие ресурсы. И из призывников медицинские комиссии отбирали лишь около 52%! Не просто "годных", а только самых здоровых и сильных. В то время как в Германии отсев составлял всего 3% - не брали разве что инвалидов. На очень высоком уровне находилась в России подготовка офицерского и унтер-офицерского состава. А уж у выпускника Академии Генштаба подготовка была поистине энциклопедической, они получали колоссальный объем теоретических и практических знаний в самых различных областях. Важная роль отводилась индивидуальному обучению на всех уровнях, тезисы классика военной педагогики М.И. Драгомирова требовали "близко общаться с подчиненными"; "ставить службу выше личных дел"; "не бояться самостоятельности"; "действовать целеустремленно".
Очень высоко ставилось понятие офицерской чести. Драгомиров даже поучал: "Офицер должен быть смирен и безобиден, как овечка, но малейшее посягательство на оскорбление его действием должно вызывать с его стороны возмездие оружием мгновенное, рефлекторное". Дуэли в русской армии существовали официально и запрещались только на время войны. Но и понятию солдатской чести придавалось огромное значение. Устав гласил: "Солдат есть имя общее, знаменитое, имя солдата носит всякий военный служащий от генерала до последнего рядового". Армия воспитывалась в строгом религиозном духе. Однако при этом допускалась и широкая веротерпимость - мусульманам, католикам, лютеранам, даже язычникам из народов Поволжья и Сибири разрешалось отправлять свои обряды, а присягу каждый принимал по обычаям своей веры. Но, кстати, роль полковых священников не сводилась только к религиозной. Они учились и умели понимать саму душу солдата и, уж наверное, дали бы фору большинству современных психологов.
Разумеется, и у русской армии были свои слабые стороны. Так, со времен Петра, который ввел единую "Табель о рангах" и рассылал своих доверенных военных на любые должности, сохранялась практика назначать офицеров и генералов на посты в гражданской администрации. Чины и выслуга при этом шли, и потом их, уже забывших о строевой службе, могли вернуть в армию. Сохранялась и практика переводов из гвардии и Генштаба в армейские части с преимуществом перед армейскими офицерами. Но переводили-то обычно худших, и получалось, что они затирали талантливых армейцев. Важную роль при назначениях играло и старшинство пребывания в том или ином чине. Очень плохо была поставлена подготовка резерва. Сборы и учения запасников проводились только у казаков. А солдат обладал лишь теми знаниями и умением, которые приобрел на действительной. Ну а те самые 48 %, что отсеивались и попадали в ополчение, подготовки не имели вообще. С офицерским резервом дело обстояло еще хуже. Это были выпускники вузов, получавшие с дипломом чин прапорщика запаса, но о службе не имевшие понятия, или офицеры, уволенные по возрасту, состоянию здоровья, за проступки.
Долгое время в России недооценивалась тяжелая артиллерия - под влиянием французских теорий и германской дезинформации (перед войной немцы усиленно ругали крупнокалиберные орудия). Позже, правда, спохватились, и по новой военной программе артиллерию предполагалось значительно усилить. На корпус должно было приходиться 156 орудий, из них 24 тяжелых. Но выполнение этих планов только начиналось, и к началу войны на корпус приходилось 108 пушек, из них 12 тяжелых - 122 или 152 мм. Крайне уязвимым местом стала и ориентация военного министерства на иностранных производителей. Возглавлял это министерство генерал от кавалерии Владимир Александрович Сухомлинов. Он был довольно толковым администратором и для подготовки страны к войне сделал действительно много. Но и чрезмерным рвением не отличался, работал "от" и "до". И в решении служебных вопросов действовал по линии минимизации усилий. А вместо того чтобы развивать отечественную промышленную базу, оказывалось проще, а то и дешевле, сделать заказы в Англии, Франции, даже Германии. Заказал, заплатил, получил - не надо договариваться с заводчиками о перепрофилировании, утрясать технические детали, отлаживать, контролировать. За рубежом изготовлялись для русской армии те же тяжелые орудия, самолеты, моторы, даже часть боеприпасов.
