Прибыв на корабль, Гаврилов зашел в рубку штурмана, чтобы проверить, как командир «БЧ-1» готовится к походу. На маленьком столике лежала фуражка Озерова, но его самого не было. У радиопеленгатора суетился штурманский электрик. Увидев командира, матрос доложил, что штурман вышел к радистам, сейчас он вернется.
— Добро, — отозвался неопределенно командир и спустился к себе в каюту. Снял фуражку, заглянул в зеркало, затем пригласил к себе старпома. Капитан 3-го ранга Покрасов — высокий, стройный, с черными бакенбардами — доложил о прибытии и застыл у двери, ожидая, что скажет командир.
— Садитесь, Игорь Борисович, — пригласил его к столу капитан 2-го ранга. — Поговорим о предстоящем поиске подводной лодки «противника».
После обсуждения вопросов, касающихся предстоящего учения, Гаврилов вдруг сказал:
— Переживаю я за вас, Игорь Борисович...
— Что случилось? — насторожился Покрасов, слегка покраснев.
— Жениться вам надо, вот что. Ребенку, сами понимаете, нужно женское тепло. Нет, вы легкомысленно относитесь к своей судьбе. Так считает и начальник политотдела. Просил меня серьезно поговорить с вами.
— Возможно, вы и правы, — Покрасов потупил взгляд. — Не так легко решить мою проблему. Я бы давно женился, но не каждая женщина станет настоящей матерью моему ребенку.
Гаврилов не замедлил философски заметить:
— У кого есть совесть и материнская ласка, тот непременно поймет вас. — Он посмотрел старпому в лицо. — Я уважаю вас, Игорь Борисович, хотя вы меня крепко подвели. Из-за вас я так и не смог проводить на поезд свою дочь. Теперь она, видимо, обиделась, потому что не пишет нам с женой, не звонит. Все это получилось потому, что вы сошли на берег без моего разрешения.
Старпом покраснел.
— В службе, как вы успели заметить, я строг к людям, а к себе строг вдвойне, — заговорил он глухим, надтреснутым голосом. — Но в тот раз был особый случай. Такого в моей жизни еще не случалось. Это был особый случай, — повторил он. — Я должен был сойти на берег. Поспешил к вам в каюту, чтобы доложить и взять «добро», а вы ушли куда-то в штаб. Я страшно испугался, что могу опоздать... — Покрасов потупил взгляд. — Я подумал, что мое опоздание будет неправильно истолковано, и поэтому решился на последнее — отпросился на берегу у дежурного по бригаде. Капитан третьего ранга Скрябин, естественно, разрешил, хотя свое разрешение строго оговорил — быть на корабле через два часа. Разве он вам об этом не сказал, когда вы вернулись из штаба на корабль?
Гаврилов дернул плечом.
— Сказал, да что толку, если поезд к этому времени уже ушел, — взгрустнул Гаврилов. — Да и комбриг меня долго держал у себя.
Старпом поспешил добавить в свое оправдание:
— Я мог бы и не сходить на берег, но решалась моя судьба.
Гаврилов пристально посмотрел в раскрасневшееся лицо старпома:
— Всему виной женщина?
Лицо Покрасова посветлело.
— Да.
— Кто она? — Гаврилов, не мигая, смотрел на старпома. А тот необычно тихо ответил:
— Очень хороший человек.
— В жены вам годится? — не унимался командир. — А то я давно не был на свадьбе. Или вы со своей мадонной лишь на танцы бегаете? — Гаврилов, видя, как смутился старпом, улыбнулся: — Полно, Игорь Борисович, вам ли краснеть?
«Нет, это уж слишком», — подумал с неприязнью старпом.
— Вот что, Сергей Васильевич, — сердито и горячо заговорил Покрасов, — по службе я готов отвечать вам на любой вопрос. Что же касается моих личных дел, то прошу... — Тут старпом умолк, заметив, как двинулись к переносью черные брови командира. — Я сам решу, как мне быть, то ли жениться на мадонне, как вы изволили выразиться, то ли ходить на танцы.
— Вот уж никак не ожидал, что вы обидитесь, — смутился капитан 2-го ранга. — Но позволю заметить, что службу на корабле я не отделяю от семьи. Если в семье порядок, то моряк может полнее отдавать себя тому делу, ради которого мы находимся с вами на корабле.
«И в самом деле, чего я раскукарекался? — уколол себя Покрасов. — Разве ему, командиру, не интересно знать, как я думаю жить дальше? Нет, зря я погорячился...»
— Простите, Сергей Васильевич, я не хотел вас обидеть, — тихо сказал Покрасов. — Не везет мне, то одно, то другое... Вчера был на почте. Часа три сидел, пока дали станицу. Говорил с мамой... Алена, моя дочь, плачет, просит забрать ее сюда. А куда ее возьму? Квартира, правда, есть, и за это вам большое спасибо, но пусто в ней. Что делать? Не бросать же корабль, только бы себя ублажить, обрести маленькое семейное счастье?
— Жениться вам надо, Игорь Борисович, — вновь повторил Гаврилов.
— Может, и женюсь, — повеселел Покрасов. — Есть у меня девушка. Очень мне нравится...
— А вы ей?
— Вроде приглянулся... Я познакомился с ней еще в феврале, когда она приезжала к родным на каникулы. В одном самолете летели. — И после паузы добавил: — Отец у нее человек военный, должен понять мои чувства...
— Поймет, — успокоил его Гаврилов.
— И все же на душе кошки скребут, — признался Покрасов. В его голосе просквозила грусть.
— Чего сомневаешься?
— Отец у нее очень строгий... — начал было пояснять старпом.
Но Гаврилов прервал его:
