Человек подошел так близко, что Шранке услышал его дыхание. В голове роились мысли: что делать? Кругом — темно и тихо, можно ударить его финкой, но это рискованно. А если просто поговорить с ним, назвать себя любым именем?
Шранке осветил фонариком лицо незнакомца:
— Я не Тарас.
— Извините, — смутился Кречет. — А кто вы?
— Рыбак. Петрас Грейчус...
Шранке выключил фонарик, спросил, нет ли закурить.
— Бери, — Кречет протянул незнакомцу пачку сигарет. — А чего так поздно?
— Судно только что вернулось с промысла, стоит у острова, а я тороплюсь домой.
Кречет зажег спичку, чтобы дать «рыбаку» прикурить, и в свете огня увидел широкоскулое, с крутым подбородком и толстыми губами лицо. На какое-то мгновение в крупных черных глазах незнакомца плеснулся огонь, сигарета в руках дрогнула.
«Что это с ним?» — удивился Кречет.
Незнакомец, видимо, тоже заметил, как насторожился его собеседник, и торопливо заговорил:
— Давно не брал в руки весла. Малость погреб, и пальцы дрожат. — После недолгой паузы, глотнув дыма, он спросил: — Вы что, с Горбанем друзья?
— Подружились еще в годы войны. Теперь работаем с ним в одном колхозе. Ирина Васильевна, его жена, моя землячка, сейчас гостит у родных на юге. Я-то почему вас окликнул? Это его, Горбаня, лодка. Решил, что Тарас в ней. Она у него с тупым носом и белой полосой на корме. Ох и обидится он, если узнает, что вы брали лодку. Он сейчас, видно, дома. У него сегодня выходной.
«Вот это хорошо», — обрадовался Шранке и весело заговорил:
— У меня не было другого выхода, потому и взял его лодку. Вы куда сейчас?
— В порт, — пояснил Кречет. — Сейнер вернулся с моря — эхолот отказал. Еду вот за мастером. Вы не озябли? Мне холодно. Да, а с планом у нас в колхозе дело худо. Сотни тонн рыбы задолжали государству. А тут еще море всю неделю бесилось.
— Косяки рыбы ушли к берегам Норвегии, потому и уловы небогатые, — деловито заметил Шранке, знавший о том, что в Баренцевом море всегда трудно отыскать скопление косяков окуня или трески.
— Ну, я пошел, — сказал Кречет. — На сейнере ждут мастера. Лодку на обратном пути прихвачу и поставлю на место.
— Спасибо, — замялся «рыбак». — Нехорошо брать чужую лодку, но уж очень надо мне в город поскорее добраться.
Кречет ушел в сторону порта, светившегося огнями. Шранке остался на берегу. И хотя все обошлось благополучно, волнение его не покинуло. Что ж, решил Шранке, надо как можно скорее встретиться с Горбанем. Оказывается, его тут знают многие. «Как он меня встретит? — подумал Шранке. — Не знаю, что он скажет, но я знаю, чем его взять за горло. Повидаться с ним надо у него дома. После этого я заберу в трюме баржи свои вещи и спрячу в другом месте».
По крутой каменистой сопке Шранке направился в город. Он немного успокоился, хотя голос шефа неотступно преследовал его. «Тех, кто может нам помочь, надо брать не только деньгами, но и лаской. Ты как-то сказал, что я — паук. Другой бы обиду затаил, но я зла не помню. Правда, я твой шеф, но в этом не моя вина. Я выполнил важное задание, и меня сделали твоим начальником. Когда ты выполнишь свое дело, тебя тоже оценят. Но не думай, что я буду играть с тобой в дружбу. Сумей Горбаня заставить работать. Если завалишь дело, не обижайся».
Шранке усмехнулся и мысленно заговорил с Горбанем: «Раньше, Тарас Иванович, я ничего о тебе не знал. Теперь ведаю все. И то, как ты плавал на кораблях, и как воевал, и как попал в наши руки. Для тебя, дружок, я кое-что припас, и если не будешь дураком, можешь хорошо заработать. Но об этом мы поговорим у тебя дома. Там никто нам не помешает. Там мы будем только вдвоем. Я дам тебе одно задание, и ты должен его выполнить, даже ценой своей жизни, если надо...»
Нарушитель границы торопливо шагал по дороге, усеянной острыми камнями. Спустившись к причалу, куда обычно приходят рейсовые катера, он увидел женщину в белом платке. Она сидела на камне, странно вытянув правую ногу. Когда он поравнялся с ней, женщина окликнула его:
— Скажи, чернявый, который час?
Шранке остановился, посмотрел на часы.
— Полшестого. — И, подойдя к ней ближе, спросил: — Что случилось?
— Ногу подвернула. — Женщина ловко отбросила назад пучок волос. — Сошла с рейсового катера, торопилась и... упала.
Шранке смерил ее насмешливым взглядом. Женщина смотрела на него с легкой издевкой, словно бы потешалась над ним. На ее румяном, без единой морщины лице, однако, проступала грусть. Он жадно разглядывал ее, и она ничуть не смутилась.
— Что глаза пялишь? — грубо сказала она, прикрыв юбкой оголенную ногу.
Шранке не то в шутку, не то всерьез ответил:
— Не сглазю.
— Тоже мне — красавчик. Ты лучше помоги мне.
Он осторожно помог ей надеть на правую ногу сапог, потом спросил, куда она идет.
— На буксир «Океан». Тут неподалеку, в заливе стоит. Я там поварихой. Ты из рыбаков?
— Ага... — буркнул Шранке. — В отпуск приехал из Риги. Гостил на «Кайре», хочу посмотреть, как тут живется нашему брату. Может, и сам тут брошу якорь... Да, собачья у рыбаков жизнь...
В голосе Шранке женщина уловила насмешку, но промолчала. Он продолжал:
