Андрей оказался легким на помине. Не успели Фекла и Шранке выпить по бокалу шампанского, он неожиданно появился на пороге. Шранке широким жестом хлебосола пригласил его к столу.
— Потом, — торопливо обронил Андрей. — Ты мне нужен на пару слов.
— Что случилось?
— Есть маленький секрет.
Шранке оделся, и они вышли на улицу. Андрей, потупясь, стыдливо заговорил о том, что ему позарез нужны деньги.
— Опять? Я же тебе одолжил.
— Да ты не кипятись. Есть должность рулевого на рейдовом катере. Меня могут взять...
— И в чем загвоздка?
— Кадровику надо на лапу дать, — вздохнул Андрей. — Выручи, в долгу не останусь.
— Взятка? — усмехнулся Шранке. — Дело это мне знакомо. И сколько он просит?
— Пять стольников.
— Не понял, — вскинул брови Шранке.
— Пятьсот рублей.
— Я выручу тебя, Андрей. Только сегодня мне нужна твоя помощь. Сможем проскочить к острову?
— Когда?
— В час ночи... Ты же рулевой, а?
— А катер есть? — спросил Андрей.
— Я тут с одним рыбаком договорился... — Шранке имел в виду Горбаня, но Андрею его фамилию не назвал.
— Тогда дело в шляпе! — Андрей вытащил из кармана часы. — Надо торопиться. Иди переоденься, а я возьму бутылку, без горючего замерзнем. Ветер стылый, море холодное. Да, а катер где?
— Тут, рядом... — Шранке кивнул в сторону дальнего причала.
...Ветер гнал с моря крутые волны. Шранке поначалу находился в рубке колхозного катера, рядом с Андреем, крепко державшим штурвал, потом вышел на палубу и стал на подветренном крыле. «Передам шифровку и возьму рацию с собой, — рассуждал он. — Только бы не засекли чекисты. Впрочем, если обнаружат в эфире сигналы, мы успеем скрыться, порт почти рядом. Риск, конечно, немалый, но Зауер ждет доклада».
Катер на полном ходу обогнул песчаную банку и, разрезая носом волны, приближался к острову. Шранке, заметив вдали мачтовые огни, снова юркнул в рубку. Андрей успокоил его:
— «Пикша» вернулась с промысла и ждет разгрузки. Видно, до утра простоит, причалы пока заняты.
«Это хорошо! — обрадовался Шранке. — Если будут искать, кто вел радиопередачу, наверняка заглянут в первую очередь на судно. А мы тем временем будем уже дома».
К острову подошли на малом ходу. Андрей легко подвел катер к самому берегу.
— Прибыли, Петрас, — крикнул он, выйдя из рубки. — Я могу пойти с тобой?
— Я сам, — отозвался Шранке, глядя на часы. Было уже без десяти минут час ночи. «Успею развернуть рацию», — подумал лазутчик и произнес: — Вещей там немного: снасти, меховые сапоги, реглан и еще кое-что...
— Добро, я посмотрю двигатель, — не стал возражать Андрей. — Что-то он постукивает на больших оборотах.
Ветер угнал тучи куда-то на запад. Яркая луна заливала голубоватым светом белопенные гривы волн. Шранке прыгал с камня на камень, цепляясь брюками за колючие кусты можжевельника. Наконец он добрался до глубокой узкой расщелины — небольшой ложбины, которая тянулась в глубь острова, и включил карманный фонарь. Метрах в десяти от себя увидел невысокую березу. Рядом с ней в гроте была спрятана рация. Он присел на корточки, прислушался. Вокруг было тихо, лишь где-то в стороне слышался шум морского прибоя. Шранке освободил вход от камней и залез в грот...
Андрей какую-то минуту возился с двигателем, но едва шаги Петраса удалились, вылез на палубу и стал за ним наблюдать. При свете луны его фигура была хорошо видна, но потом расплылась в темноте, словно в тумане. Андрей до боли в глазах всматривался в черную мглу, но ничего не видел. Наконец в том месте, где высилась крутая, отвесная скала, вспыхнул огонек фонаря, но тотчас погас.
Шранке с охапкой вещей вскоре вернулся. Тяжело ступая, поднялся на катер, бросил на палубу увесистый узел:
— Все! Теперь — домой. — Он снял с плеча черную квадратную сумку и осторожно поставил у ног. — Мы тут рыбачили на днях с другом, раздавили бутылку «Московской» и заночевали...
Андрей слушал Шранке с ухмылкой на тонких губах.
— Все забрал?
— Я бы не торопился, — заюлил Шранке, — но утром надо вернуть другу меховой реглан и сапоги. Он едет на охоту. Иначе в ночь я не стал бы ходить на остров. Тут ведь где-то неподалеку несут службу пограничники.
— Запретная зона проходит рядом с колхозом «Маяк». Мы с тобой пограничный режим не нарушили.
— Кстати, в колхозе у меня есть знакомый, — похвалился Шранке. — Очень хороший человек.
— Кто?
— Тарас Иванович Горбань. — Шранке вытащил из портфеля бутылку водки. — Хочешь?
Андрей выпить отказался.
— Я чуток глотнул... Продрог до костей. А ты Горбаня знаешь?
— Век помнить буду! — Андрей злобно выматерился. — Он меня в тюрьму посадил!
— Горбань?!
— Я же работал у них в колхозе. Он-то и капнул в милицию на меня. На суде был свидетелем. — Андрей повернулся к Шранке. — Ты с ним обо мне не говори. Он перестанет с тобой якшаться. Заложил он нас за копченый палтус. Сука твой Горбань!..
