По дороге Ари рассказывал, что, хотя Нордика и монархия, аристократическими заморочками докосмических времен она отнюдь не страдает. Дворцовый парк и даже часть самого дворца открыты для посещения, правда, ограниченно, дети императорской семьи ходят в обычную школу. Был как-то случай, когда принцесса, когда ее пытались распекать за плохие оценки, буквально взревела: «Сами же говорите, что я обычный ребенок, вот я и буду делать то же, что и все!». Оказалось, что специально не подготовилась, чтобы быть, так сказать, ближе к народу. И честно сидела после уроков, переписывая задания заново. И во всяких официальных делах дети до поры до времени не участвуют и в прессе не мелькают. Это они хорошо придумали. Вроде бы к правящему семейству здесь хорошо относятся, но чем меньше известно о твоем окружении, тем лучше. Итиро предпочитал, чтобы я не светился рядом с ним – мало ли кто захочет отыграться на мне, не сумев добраться до него самого. Не всегда помогало. Снайпер, насколько мне известно, придерживается тех же принципов.
На катке Дарти в очередной раз заявил, что кто-то тут определенно хочет его смерти, и он даже знает, кто. Впрочем, через час он уже стоял на коньках довольно уверенно и даже сделал круг без нашей поддержки. А через два часа у меня возникло сильное подозрение, что в половине случаев падает он нарочно. Ари уже мило болтал с какой-то местной девушкой, не переставая выписывать узоры по льду, и периодически кивал в нашу сторону – не иначе, решил впечатлить свою спутницу героической историей экипажа «Сирокко». Я обнаружил, что не так уж плохо понимаю разговоры вокруг, хотя на пиджине вещал только Ари. Как бы Шинедо ни кичился своей обособленностью, язык основного населения Алхора там знает любой взрослый. Диалект Нордики несколько отличался, но в целом я мог его понять. Как, наверное, понял бы население этого их Ракуэна, хотя сам, скорее всего, говорю иначе, чем они. Еще бы вспомнить, когда я последний раз говорил на родном языке, не считая срыва в истории с пиратами…
– Так, господа отмороженные, я не знаю, как вы, а я скоро превращусь в элемент декора этого катка, потому как примерзну тут нахрен! – объявил Дарти, вполне изящно затормозив рядом со мной. – Кто-то что-то говорил про грог?
– Говорил, – Ари материализовался рядом и послал воздушный поцелуй уходящей девушке. – Если ты согласен остаться в живых еще полчаса, я отвезу вас в лучшее место во всем Бергштадте.
– Пожалуй, я даже час проживу.
– Это хорошо, а то вплотную там не подъехать, пешеходная зона. Ну, в машине оттаешь немного.
Дарти, пожалуй, был прав – уже стемнело, и холодало на глазах. Так что и теплая машина, и обещанный грог были очень кстати.
Мы шли вслед за Ари, который сверялся с картой в комме и ворчал про перебои со связью. Вдруг я услышал из соседнего переулка явные звуки борьбы, а потом детский голос с недетской твердостью произнес по-шведски:
– Я никуда с вами не поеду.
– А я сказал, поедешь! – приглушенно, но зло ответил взрослый.
Рука сама скользнула к потайным ножнам. Пистолет я честно оставил на Сомбре, но нож всегда при мне, даже пограничный контроль не придрался. Считайте меня кем угодно, мне так спокойнее. А этот разговор мне категорически не нравился. Переулок не освещен, говорящий явно старается не шуметь – на семейное разбирательство, прямо скажем, не похоже. Ари тоже услышал происходящее и навострил уши. Я сделал ему знак подождать и осторожно шагнул за угол.
Там стояла машина – стоп, Ари же говорил, что здесь пешеходная зона! А рядом трое крепких парней в красной форме и при оружии обступили мальчишку, от силы лет двенадцати. Таких даже в Шинедо в уличные банды не брали! Я не представляю, что может натворить подросток, чтобы понадобились такие меры. Прямо скажем, дело тут точно не в нем. Мальчик попытался еще что-то сказать, но один из парней запустил руку ему в волосы, заставив запрокинуть голову, и прошипел:
– Еще слово – выпущу кишки и отправлю папе в посылке!
Я стиснул зубы. В Шинедо, конечно, случались похищения, я сам в них участвовал и не всегда был корректен, но угрожать смертью ребенку – до такого даже наши отморозки не опускались. С детьми не воюют, это правило соблюдает даже Сфера. К черту опасность, к черту статус частного лица, к черту все, я не пройду мимо, даже если на этом сложусь. Драться против нескольких противников я умею. Меня они не видят. Мальчишку я отобью, а там посмотрим. Надеюсь, парни сумеют уйти.
Нож привычно лег в руку. Тот самый, которым один из приятелей Дестикура пытался прирезать меня. Дэвид отдал его мне на память. По-своему символично. И тогда, и сейчас я чувствовал одно: таких, как Дестикур и как эти уроды, в Галактике быть не должно. И не будет.
Тот, кто держал мальчика и угрожал ему, не успел ничего понять – я бью наверняка, в Шинедо и в Сфере не стоит привлекать лишнего внимания. Он рухнул с перерезанной глоткой, я быстро толкнул мальчика в сторону Дарти и развернулся к остальным. Но ударить второй раз я уже не успел – сверкнул луч плазмы.
4.
Дарти
