– Мадемуазель, – с грубоватой галантностью проговорил капитан, – тогда уж и леханцы с их смуглой кожей – мутанты. И нордиканцы со своей устойчивостью к холоду. Да что далеко ходить, ваш спутник обязан своей внешностью целому ряду мутаций. Как, впрочем, и вы. И вообще, если честно, предпочитаю жить на Сомбре и ходить в очках за ее пределами, чем без очков и на Терре. Да и вам там как-то не очень, раз вы здесь.
Флёр хотела что-то сказать, но получилось только всхлипнуть. Капитан налил ей стакан воды и демонстративно отвернулся. Весь его вид говорил: «Я понимаю, что здесь все очень плохо, но лезть в душу не считаю допустимым». Словно бы в пространство он сказал:
– Я так понимаю, что эту юную леди надо увозить отсюда, и чем скорее, тем лучше.
Томохиро кивнул, подсел к капитану и заговорил о деньгах. Тем временем рыжая дала Флёр примерить свой визор – так она называла эти очки. Обычные дымчатые очки-полумаска, ничего особенного. Хотя рыжая объяснила, что там куча режимов – и ночное видение, и приближение, и повышенная четкость… «Впрочем, вы уже взрослая, поэтому ваши глаза вряд ли так перестроятся. Скорее всего, вам визор совсем не понадобится».
– Ну вот, все в порядке, – сказал Томохиро, вставая. – Теперь пора прощаться. Если мы пропадем одновременно – любой поймет, в чем дело. Так что я полетел тебя убивать.
На его лице появилась очень кривая и очень недобрая усмешка. Флёр испуганно взглянула на него:
– Т-то есть?
– Не беспокойся, настоящая ты, – он подчеркнул слово «настоящая», – в полной безопасности. Но чтобы к тебе больше по этому делу не полез никто и никогда, на Терре тебя должны считать мертвой. Позволь, я слегка испорчу тебе прическу?
Флёр испуганно прижалась к высокой рыжей женщине-корсару. Подумать только, недавно она ее боялась.
– Спокуха, – сказала рыжая, осторожно обняв ее за плечи. – Тебе нужны хоть какие-то намеки на ее ДНК, так? – спросила она уже Томохиро. Тот кивнул и снова обернулся к Флёр:
– Волосы, говорят, не зубы. Постараюсь аккуратно, на Сомбре поправишь. В общем, разъясняю: вскоре после твоего отлета спецслужбы найдут неопознаваемый труп с парой твоих прядей волос. Скорее всего, копаться не станут, спишут на неадекватного поклонника и забудут, поскольку ты все-таки не главный предмет их интереса. А Флёр Андриотти начнет новую жизнь.
– Х-хорошо, – проговорила Флёр. – Наверное… это… надо неаккуратно резать. Ну… чтоб было похоже.
– Как скажешь, – Томохиро пародийно раскланялся и достал нож. Одним движением он обрезал ее длинные волосы по плечи. Конечно, получилось неровно, но кудри Флёр скрыли рваные края.
– Труп-то на примете уже есть? – спросила рыжая.
– Сделаем, – хмыкнул Томохиро. – Точнее, если мои сведения не врут, уже сделали. Да, капитан, могу я вас попросить доставить на Сомбру еще и вот это?
Он передал капитану корсаров комм-карту. Тот тщательно убрал ее в карман.
– Кому передать – разберетесь сами. Удачи, Флёр!
В перелете рыжая взяла Флёр под крыло и объясняла, куда идти и что делать в первые дни. В том числе посоветовала обратиться за помощью в Церковь Третьего Завета. Неверующая Флёр смутилась, но рыжая сказала, что третьезаветники прежде всего помогают тем, кому трудно, а уж потом смотрят на их вероисповедание, если вообще смотрят. И, точно как Томохиро, посоветовала меньше слушать разную ерунду, которую рассказывали и про третьезаветников тоже. Флёр внимательно слушала и делала пометки в новом комме, который Томохиро купил ей на станции. Тот, что был у нее, он уничтожил, сказав: «Твоя память – самое верное хранилище. Туда никто не влезет грязными руками». Но чаще она просто лежала у себя в каюте. Думать не получалось. Плакать – тоже.
Потом был прилет на Сомбру и нападение в космопорту. И тот самый полковник Альенде, который оказался совершенно не страшным. Правда, услышав фамилию Флёр, взвился чуть не на метр.
– Они охренели? – спросил он адъютанта. Потом быстро пробежал глазами сообщение: – Уф, попытка кражи… это легче. Мадемуазель, простите, если я вас напугал… Позвольте предложить травяного чаю. Не бойтесь, ничего особенного, мягкое успокоительное.
Больше о фамилии Флёр он не говорил ничего. Как и вообще о ее прошлом. Расспросил про доску для сёги, выяснил, можно ли будет обратиться за дополнительными показаниями. Зато в комм-карту, которую принес капитан, он вцепился, как кот в любимое лакомство.
– Да, не лучшим образом начинается ваш первый день на Сомбре, – усмехнулся полковник Альенде, когда они с Флёр вышли на улицу.
– Начинается? – бесцветным голосом переспросила Флёр, озираясь вокруг. Стояли плотные сумерки, небо было закрыто тучами. По всему выходило, что скоро ночь.
– Ну да, – пожал плечами полковник. – Ах да, вы же только что прилетели… По местному времени сейчас одиннадцать часов утра.
Только тогда Флёр разрыдалась.
