– Виновата, капитан, – ответила девушка. – Я не слишком умею выражаться красиво. Вы не пень, а я не хотела вас обидеть, просто рана не та, чтобы отлежаться в каюте. Да и чтобы туда добраться, вам придется пересечь минимум две палубы. На одной ноге и без штанов. Подчиненные адмирала Андраде, конечно, и не на такие подвиги способны, но, честное слово, оно того не стоит.
Тут Да Силва уже был не в состоянии сдерживаться и расхохотался.
– Девочка моя, – проговорил он между приступами смеха, – именно такого медика я и искал.
С тех пор между капитаном и Габриэль установились самые доверительные отношения. И сейчас, в конце концов, ему просто по-человечески было неприятно видеть ее в таком состоянии. Так что, когда Джон Аллен ушел отдыхать перед стартом, по распоряжению самой же Габриэль, капитан обратился к ней:
– Габи, скажи, пожалуйста, где и как тебе перешел дорогу наш коммандер?
Габриэль явственно побледнела и закусила губу, но взгляд капитана выдержала. Час от часу не легче. Что-то явно происходит, но говорить об этом она не хочет. Ну что ж, Да Силва знал свой экипаж не первый день. Он уже замечал, какое лицо делается у Нуарэ, когда он смотрит в сторону Габриэль. «Да чтоб тебя! Будет мне разваливать экипаж – убью на месте!».
– Габи, – капитан постарался вложить в голос всю теплоту, на какую был способен, – я очень тобой дорожу. Ты лучший медик, какой только мог бы у меня быть, клянусь моей простреленной задницей.
Ну вот, хоть улыбнулась. Да Силва продолжал:
– И поэтому я хочу, чтобы на моем корабле тебе было хорошо. Я надеюсь, коммандер не позволил себе никаких… излишеств?
– Нет-нет, – быстро ответила Габриэль. – Другой вопрос, что он… предлагал семейный союз. Я… не считаю допустимым браки внутри экипажа. И раз коммандер отказался от повышения… мне пришлось бы уходить.
– Я тебе уйду! – капитан сам не ожидал от себя такой резкости. – Кажется, кому-то пора напомнить пару пунктов его любимого устава.
– Капитан, – Габриэль потупилась. – Я очень прошу вас… Коммандер Нуарэ хорош как офицер, да вы и сами знаете, и прекрасный человек… но именно, что человек, а люди все делают ошибки. Я не хочу, чтобы из-за меня его карьера полетела под откос. Пусть это не пойдет никуда дальше этих стен, хорошо?
– Ладно, ладно, не съем я его, – усмехнулся Да Силва. – Иди и ты отдыхать, скоро старт.
– Слушаюсь, – голос Габриэль чуть дрогнул.
«Молодец девочка, – думал Да Силва, уходя. – Была бы тупо исполнительная – перевелась бы на другой корабль. Была бы дура – развела бы скандал. А она – верная. И честная. За то и ценю. Но Нуарэ… ну, не ожидал! Ну, дурак! Умный, но дурак!».
21.
Когда поступил вызов от капитана, Нуарэ почувствовал даже что-то похожее на облегчение. Сейчас все прояснится раз и навсегда. Он не сомневался, что капитан вызывает его именно по этому поводу – «Сирокко» только что взлетел, ничего требующего его участия просто не успело бы случиться. Да и чересчур спокойный голос Да Силвы означал, что капитан вне себя. Ну что ж, Нуарэ не будет ничего отрицать. Он попросит только одного: пусть ему позволят завершить это дело. Может статься, все решится само собой, в ближайшем столкновении с леханцами. Если нет… разжалование, трибунал, да что угодно, но после возвращения на Сомбру. Так он и скажет.
Но говорить ничего не пришлось. Точнее, капитан не дал ему такой возможности. Он смерил Нуарэ пристальным взглядом и негромко произнес:
– Коммандер, я очень вас ценю. И не собираюсь лезть к вам в душу, поскольку мы все взрослые живые люди. Но я скажу одно: если мой старший медик переведется в другой экипаж – при всем уважении, я вас пристрелю лично. С глубоким прискорбием. И окажу все посмертные почести. Свободны.
Нуарэ молча отсалютовал и вышел, держа спину безупречно прямо. Хотя на самом деле хотелось биться головой о стену прямо здесь, в коридоре. Или набить кому-нибудь морду. Правда, получалось, что кроме себя-то и некому. И почему только он отказался от повышения? Нет, вот это было бы чистой воды трусостью. Проклятье, в который раз Габриэль повела себя благороднее его самого. Нуарэ не сомневался, что, если бы капитан узнал про энимскую историю – обещанием пристрелить дело бы точно не ограничилось. А значит, или Габриэль ничего не сказала ему, или, по крайней мере, не стала рассказывать все. «Она снова прикрывает меня».
Нуарэ со злостью врезал кулаком по стене. Ссадил костяшки, но боли не почувствовал. Нет, так распускаться нельзя. Если его позору суждено остаться тайной – нужно держать лицо. Поблагодарить Габриэль? Она его точно убьет на месте, если он хоть как-то упомянет случившееся. В памяти всплыл холодный голос: «Рафаэль, будьте мужчиной. Просить прощения вы должны не у меня».
Как говорит Хендрикс, на ловца и зверь бежит. Свернув в сторону тренировочного зала, Нуарэ увидел выходящего из переговорной рубки Деверо. Тот привычно отсалютовал.
– Энсин, на пару слов. Приватно.
