«Мы сводники!» – фыркнул про себя Жан, разом повеселев, а вслух сказал:
– Да я сам скучаю. Утешаюсь только тем, что Леону в драку не лезть. Габи, кстати, тоже. Хочешь, приходи, будем скучать вместе.
– Уже бегу! Захватить или заказать что-нибудь вкусное?
– Если только сама хочешь чего-то особенного. У меня тут рагу из утки и пирог со сливами.
– Ну да, это же ты. Лечу!
Через двадцать минут Флёр приехала общественным каром. По квартире немедленно распространился тонкий аромат духов.
– Рада тебя видеть! – она обняла Жана, еще не успевшего снять любимый кухонный передник с дельфином. – Ты в своем репертуаре, снова создал какой-то кулинарный шедевр!
– Да ладно, – улыбнулся Жан. – Так, порылся в холодильнике.
– Знаю я твой холодильник! Если мы сейчас же не сядем за стол, я умру с голоду от одних запахов!
Утка, без ложной скромности, действительно удалась, а Флёр явно сильно проголодалась, поэтому некоторое время она молча уписывала рагу. Потом со смехом сказала:
– Кто-то стресс заедает, а ты его скорее… закулинариваешь, что ли. Ну ничего. Скоро прилетят наши воз… эээ… в общем, Леон и Габи скоро вернутся, и все будет хорошо.
Жан заметил оговорку, но развивать тему не стал.
– Да уж, надеюсь. Подробностей я, как всегда, не знаю, дело такое, но Леон сказал, что затянуться вроде бы не должно. Хотя месяц его ждать и то бывает трудно.
– Конечно. Я помню, ты рассказывал. Я бы точно с ума сошла. Или руки на себя наложила!
– Ох да, – вздохнул Жан. – Я, признаться, тогда был недалек от этого. Тьфу, куда-то нас с тобой совсем не туда несет. Тебе к пирогу сладкого азурианского или морса?
– Давай в этот раз без алкоголя. А то театралы вечно с вином. И да – еще раз спасибо тебе за Габи. Ты и Леон – это здорово. Но когда она появилась… кажется, в моей жизни что-то необратимо меняется.
– Я очень рад, что наши с Леоном друзья нашли общий язык, – дипломатично ответил Жан, наливая Флёр ягодный морс. – Даже сам удивляюсь, как раньше не сподобился вас познакомить.
– Вот да, это было большое упущение! – Флёр шутливо погрозила пальцем. – Хотя фамилия меня поначалу напугала. Свет дневной, дочь тех самых Картье! Но избалованная миллионерша не смогла бы служить в космофлоте.
– Это точно. Леон ведь мне немного рассказывал про корабельные порядки. Принцессочкам там точно делать нечего. А Габи… она же всю себя вкладывает в свое дело. На что я от медицины далек, но я вижу.
– Не то слово! И постоянно скромничает, ах, я простой офицер, ах, я ничего не читала из твоих книг. Знал бы ты, как она сражается в го! «Простой офицер» так не сможет!
Флёр немного помолчала.
– Я ничего так не хочу, как опять с ней увидеться. Вот знаешь – видишь ты человека, и как будто сто лет знакомы. С ней я не чувствую себя терранкой. Хотя все ей рассказала – что случилось с мамой и папой, с дядей Чезаре, как меня похитили из гримерки прямо в концертном платье. Но было спокойно, даром что Габи военная. А я ее совсем не боялась, как Леона в свое время.
– Ты – сомбрийка, – убежденно произнес Жан. – И уже давно. А Габи совершенно искренне тогда в кафе сказала, что ей нет дела до происхождения. В конце концов, ее капитан, которого она безмерно уважает, родом вообще с каких-то задворок Галактики, ее наставник – терранка, еще и с очень бурной биографией, ее близкие друзья – опять же инопланетники… Говорят, сомбрийцы поголовно националисты, но точно не Габи.
– Ай, говорят, что кур доят, – досадливо отмахнулась Флёр. – Если надо смешать оппонента с грязью, тут терранам равных нет. Что-то я не заметила, чтобы на меня тут с кулаками кидались, когда я говорила, что бежала с Терры. Скорее наоборот, жалеть начинали. А вот Габи не стала. И вы с Леоном не стали. За что вас и ценю, что я вам не инопланетная экзотика и не музыкальное явление, а человек. Знаешь, ко мне ведь в театре много кто подкатывал. И один парень из третьезаветников за мной ухаживал. Он был искренним, говорил, давай все по-честному, свадьба, дом, семья, детишки, а что-то не то все равно. И ведь всем хорош – и красивый, и умница, наладчиком медтехники работает, и домик своими руками построил. Я была у него в гостях – не хижина какая, очень все красиво. Но – нет. Он расстроился, конечно. Говорит, передумаешь, я ждать буду. А я не передумаю.
Жан улыбнулся:
– Да понятно, что сердцу не прикажешь. Может быть отличный человек, а просто не твой. А мы с Леоном вроде бы и разные совсем, и ругаться случается – а вот же.
– Вот и Марк такой же. Он мне вроде и слова поперек не скажет, а я… С Габи не так. Страшный ведь оппонент! Она в каждой партии до последнего будет сражаться, даже если проигрывает. Только ее поди еще проиграть заставь. Со мной многие в го играть брались, говорили, что они круто играют. И что? Я их делала как маленьких.
– Ну да, ты же сама опытный стратег! Но с Габи, я смотрю, вы нашли друг друга.
– Я – точно нашла Габи, – Флёр помолчала. – Помнишь мою доску для сёги? К ней только ты и Леон прикасались.
Жан медленно кивнул в знак понимания.
– То есть вот так.
– Да. Я научила Габи играть.
