– Да ладно. Это у нас, на Терранове, был священник Церкви Третьего Завета. У вас она тоже есть, я уже видел. Сам я, пожалуй, не верующий, но… как он умер, я в Сферу ушел, потому что никому на планете до меня дела больше не было. Я еще почему не очень люблю, когда меня Виком называют – это он меня так звал. Ну… Амалии еще можно. Амалии Враноффски, – и он неожиданно улыбнулся совершенно по-мальчишечьи.
– Поняла, не буду. Я смотрю, у вас адаптация идет полным ходом. Ладно, не буду больше задерживать. Просто пожелаю удачи.
– Спасибо, – искренне сказал Дарти. – И… за Женьку еще спасибо, я уже знаю.
– Ну не бросать же хорошего человека. А если Люсьен и Жоао уверены, что из Жени выйдет толк, то я им верю. Лучше уж в Академии учить звездные карты и маршруты, чем ждать, что завтра или послезавтра тебя убьют.
– Женька клевая. Боевик из нее, наверное, вышел бы максимум вроде меня – да, собственно, уже есть, она неплохо стреляет. Но, понятно, у нас дело такое, кому везет, кому не очень, мне вот скорее везло. Так что пускай и правда учится. Вот тоже – я ее и не знал до того, как со всеми встретился, а за перелет так и подружились. Я ее кофе отпаивал, чтобы за Снайпера не переживала.
– А говорите, пользы от вас нет, – улыбнулась Альберта. – Найдете вы еще свое место. Хотя, по-моему, уже нашли, только сами не догадываетесь.
– Поживем – увидим, – теперь это был тот же беззаботный Дарти, которого описывали все рапорты. Уже в дверях он обернулся и тихо сказал: – И… если уж звать по имени, то лучше Виктор.
Альберта кивнула и сделала пометку в досье.
19.
7 сентября 3048 года
– Спасибо, ма, ничего не надо. А надо будет, так я сама приду.
Зои закрыла дверь своей комнаты и рухнула на кровать. Меньше месяца прошло с возвращения на Сомбру, но ей уже опять хотелось оказаться где-нибудь на другом конце Галактики. Ладно, положим, доктор Картье уже давно решила, что Зои лучше в планетном госпитале, и Зои была с ней полностью согласна. Ну так в смене, на дежурстве, да где угодно, лишь бы не дома! Нет, она очень любила родителей, а они – ее. Ей были рады, ее ждала комната, где все было, как ей нравится, и гора любимых кушаний. Но Зои чувствовала, что скоро заработает мозоль на языке, постоянно объясняя, что она не голодна, не хочет спать, не мерзнет, не устала и вообще с ней все в порядке. Да что вообще может быть не в порядке дома? Если кто-то не заметил, ей уже двадцать два года. Все лето она пролетала на военном корабле, жила в каюте, питалась космофлотскими рационами и ничуть от них не умерла. Не говоря уже о том, что помогала выхаживать человека со смертельной потерей крови. Подробности Зои, понятно, не рассказывала, чтобы не пугать семейство. Но право слово, неужели они всерьез думают, что она не может разобраться, что хочет на ужин? «Скоро соску и плюшевого мишку предлагать начнут!» – ворчала Зои.
Нет, говоря по справедливости, жаловаться ей было и правда не на что. Откажись она ужинать (как сейчас) или уйди в гости до завтра – никто ничего не скажет. И родителей можно понять, они соскучились и, конечно, перепугались, когда «Сирокко» пропал. И чудом вернувшуюся любимую дочь они окружили всей возможной заботой, которую выражали так, как привыкли. И даже про «головореза из Старых Колоний» разговоров больше не было, после того, как Зои еще по дороге из космопорта довольно жестко разъяснила, что не желает про это слушать. Мать еще только раз жалобно вздохнула про разницу культур, Зои закатила глаза и напомнила, что Сомбра вроде как прогрессивная планета, и вопрос был закрыт. Но ее не меньше двадцати раз в день пытались накормить, одеть потеплее или попрохладнее, отправить спать или смотреть кино. И Зои чувствовала, что надолго ее вежливости не хватит.
Она не без грусти вспомнила недавний визит в гости к Джону Аллену. Тоже ведь единственный любимый ребенок, тоже, как она, пропал и вернулся, тоже живет с родителями. Но за ним никто не бегал с чашками и шарфами и не опекал его, как маленького! Миссис Аллен напекла сырного печенья, дурашливый лопоухий пес немедленно стащил пару штук, и вся семья хохотала до слез, а пес залез под стол, улегся на ноги всем сразу, благо длина позволяла, и принялся выпрашивать добавку. После ужина Джон сам убрал со стола и проводил Зои на монорельс. Уезжать, откровенно говоря, не хотелось. Дома все было хорошо, но родительская забота начинала откровенно тяготить.
На столе завибрировал комм. Зои улыбнулась, увидев на экране лицо Асахиро.
– Я переехал, – без предисловий сказал он. – Хочешь посмотреть на мое обиталище?
– И не только посмотреть. Завтра же буду у тебя, если не возражаешь.
– Почему-то я так и думал, – рассмеялся Асахиро. – Помощь нужна?
– Мое семейство тебя до сих пор боится. Сама управлюсь, вещей у меня мало.
На следующий день она появилась на его пороге. Рядом парил гравиконтейнер. Асахиро присвистнул, оценив это достижение сомбрийской техники, и озабоченно взглянул на Зои:
– Ты вроде из дома, а выглядишь, как с дежурства.
Зои тяжело вздохнула:
