С того места, где он случайно оказался, Константин Николаевич хорошо видел в окружении подруг Наталью, в нарядном платье, с искусно уложенной прической. Особую прелесть ее наряду придавал его последний подарок -пятирядное колье из розоватого жемчуга, на высокой лебединой шее девушки оно смотрелось прекрасно, придавая ей изысканный шарм. Таким же легким, изящным получился его первый рисунок. Второй и третий он тоже посвятил Наталье, но взял более крупный план. На одном -- задумчивый профиль, на другом -улыбающаяся, несколько кокетливая, но в любом случае счастливая, -- такой он видел ее часто в последние дни. На какое-то мгновение рядом с Натальей появился Вартазаров, его выразительная внешность бросилась Тоглару в глаза в первые же минуты встречи, когда он и не предполагал, что его потянет рисовать. Четко вырезанные, тонкие черты лица, высокий лоб, ниспадающие на плечи волнистые волосы -- просто находка для художника, и Константин Николаевич попытался набросать его портрет -- прежде всего на память об этом вернисаже. Сегодня здесь, в "Раздане", он почувствовал, как зов крови тянет его к мольберту, к холстам и краскам, кистям и мастихинам. Он наслаждался запахом красок, лаков, запахом старых и новых картин, которыми уже успела пропитаться новая галерея. Тоглар так увлекся работой, что не заметил, как вокруг него собралась большая компания. Только почувствовав, что ему не хватает света, он поднял глаза и увидел рядом удивленную Наталью, Вартазарова и гостей -- все они не отрывали взглядов от его работы. Тоглар, несколько смущенный вниманием, встал и молча протянул листы Наталье.
-- Вы художник? -- уважительно спросил Вартазаров, поспешив отобрать у Натальи свой портрет.
-- Почему вы так решили? -- искренне удивился Константин Николаевич.
-- По работам, по работам. Это ведь рука настоящего мастера. Я вряд ли кому бы мог доверить написать свой портрет, но ваша работа мне нравится, мне кажется, вы уловили не только черты, характер, но и время. Спасибо. По манере это Анненков. Он работал в Москве и Петербурге в двадцатых годах. Такая же скупость линий и такая же неожиданная рельефность и четкость изображения...
Вартазаров, протянув свой лист, попросил:
-- Подпишите, пожалуйста, вашу работу...
Константин Николаевич взял лист и, снова присев на стул, размашисто подписал: "Фешин. Ростов. 4 сентября, 1993 год, галерея "Раздан". Когда передавал лист Вартазарову, он случайно глянул на Наталью и увидел, с каким восторгом, обожанием, гордостью и любовью она смотрит на него -- такой счастливой он не видел ее никогда. 2
В Москву Тоглар вернулся в середине сентября. В аэропорту Домодедово его встречал Городецкий. Стояла сырая, промозглая погода, шел мелкий обложной дождь, а в открытых настежь дверях зала ожидания гулял ветер, принося запахи мокрого леса, прелых листьев, грибов. И он, загорелый, в светлом костюме, после теплого, пахнущего еще зрелым летом Ростова, сразу почувствовал себя неуютно. Мысль о пальто, плаще, осенних ботинках, зонте, шарфах и перчатках как-то не приходила ему в голову там, рядом с Натальей. Почему-то припомнилась крыловская басня "Стрекоза и муравей", и странно -она вызвала улыбку. Багаж, чемодан и саквояж, куда он переложил содержимое спортивной сумки, у него был с собой, и они тут же отправились домой.
Аргентинец сразу почувствовал настроение Тоглара и, как всегда иронично-шутя, заметил:
-- Все, брат, кончилось лето. Москва не Ростов. Но ты не горюй, нынче все легко поправимо, наше время пришло! Если тебя волнует осенне-зимний прикид, деньги на первое время, не переживай. Я всю неделю в крупном выигрыше, карта так и прет, никогда так долго не везло, даже страх порою берет, к чему бы это. Можешь рассчитывать на любую сумму. Свои люди, сочтемся.
В белом просторном "вольво" Городецкого было тепло, и первое ощущение московской слякотности, неуютности быстро прошло, хотя Тоглар мыслями находился еще в Ростовском аэропорту, где осталась заплаканная Наталья. Но он среагировал на сказанное:
-- Спасибо, братан. С деньгами у меня порядок. Думаю, на первое время мне хватит. "Чехи", зная, что никогда меня живым не выпустят, платили хорошо, они понимали, что человеку нужны стимулы. Потом, скажу тебе по секрету, -- он решил почему-то вдруг сблефовать по-крупному, -- уходя, я прихватил у них казну. Семь бед -- один ответ.
-- Лихо! -- присвистнул Аргентинец. -- "Чехов" редко кому удается кинуть. Молодец!
-- Три года плена, наверное, стоят немалых денег. Чеченская казна -как компенсация за моральный ущерб, за то, что я долго не видел тебя, братву, -- от души рассмеялся Тоглар, радуясь, что запустил удачную утку. По крайней мере, ни у кого не вызовут любопытства или удивления его крупные траты на первых порах.
Как ни уговаривал Константин Николаевич Городецкого отвезти его сразу в гостиницу "Националь" или "Метрополь", тот отказался наотрез.
-- Поживешь у меня два-три дня, оклемаешься, а потом переедешь в "Метрополь". Там перед Дантесом все ходят на цырлах, и тебе, как его старому корешу, почет и уважение будет.
