Большинство своих старых корешей, кроме Дантеса, Сапера и Аргентинца, после возвращения из Чечни Тоглар видел впервые, но были и новые люди, которых он не знал, но которым по рангу положено посещать такие высокие "саммиты". С каждым из них его знакомили персонально, и, что странно, если старая гвардия, включая и его самого, была сплошь "синяя", то новая братва не знала тюремных нар и запаха баланды. Поразила Тоглара щедрость старых и новых друзей: буквально каждый пытался вручить ему в конверте пухлую пачку долларов, но Константин Николаевич от подношений отказался. Дважды новые знакомые вместе с деньгами предлагали ему и машину, на выбор. Торговля автомобилями была их главным бизнесом, на что Тоглар ответил, что уже купил "порше". Когда же он назвал модель, а главное, где ее приобрел, -- а об этом спросили сразу, -- Тоглар увидел удивленные глаза, но теперь-то он знал, что почем.
Из общения с братвой, особенно с новой, Тоглар уяснил, что его рейтинг, как модно нынче выражаться, за годы отсутствия в Москве не упал, а может быть, даже вырос. Легенда о Тогларе-чистоделе оказалась сильнее современных оплаченных рекламных ухищрений, помогли тут, наверное, и чеченские похороны, устроенные ему, живому, да и Аргентинец, видимо, зря времени не терял. Пока не уселись за стол, Городецкий почти ни на шаг не отступал от Тоглара, он и представлял его большинству новых лидеров столицы. Краем глаза Константин Николаевич видел и реакцию Эйнштейна на круговорот вокруг него -- Георгий явно гордился тем, что присутствует на таком "сходняке", да еще со стороны главного виновника торжества.
В этот вечер в "Пекине" Константин Николаевич собрал целую пачку визитных карточек от людей, которые ныне имели реальную власть и силу. И каждый непременно приговаривал, что Тоглар может звонить в любое время дня и ночи. Позже, перебирая и разглядывая их, Эйнштейн пришел в восторг, граничащий с шоком. Одна часть визиток была изготовлена -- тут слово "напечатана" никак не подходило -- ювелирной фирмой "Картье", а другая там же, в Париже, известной фирмой "Дюпон", специализирующейся на эксклюзивных аксессуарах для особо важных персон и очень богатых людей, что в принципе одно и то же. Визитки были выполнены из чистого восемнадцатикаратного сусального золота, наложенного то ли на особую плотную ткань, то ли на змеиную кожу, а текст нанесен платиной, розовым и белым золотом. Такие визитки, как понял Тоглар, раздавались не всяким людям.
Роскошный банкет в честь Фешина затянулся почти на пять часов, но как пролетело это время, вряд ли кто заметил, кроме нервных помощников-референтов, отбивавшихся от назойливых звонков по спутниковой связи. За главным столом каждый второй, говоря свой тост, выражал сожаление, что братва все реже и реже встречается в полном составе и что только авторитет Тоглара, любовь к нему сумели собрать старых корешей в легендарном "Пекине". Но что бы ни говорили со слезой в голосе давние приятели, Тоглар чувствовал, что финансовый взлет, неожиданно свалившаяся в их руки власть и полная неспособность ослабленного государства поставить хоть какой-то заслон на их пути -- все это крепко вскружило головы присутствующим и сильно разошлись пути-дорожки его старых дружков.
Но Тоглар об этом вряд ли сожалел, как не печалился и о том, что время и прогресс свели почти на нет его редчайшую профессию. В какой-то момент Константин Николаевич остро почувствовал, что большинство его корешей, так неожиданно взлетевших на невиданную высоту, жаждали, чтобы их прошлое исчезло навсегда, как исчезли их подробные досье-биографии из милицейских и кагэбэшных архивов. Чтобы забылись их клички, с которыми они сжились куда прочнее, чем со своими родными отчествами, чтобы разлетелись как можно дальше по свету люди, знавшие их подноготную, хотя, произнося долгие и витиеватые тосты, все вроде бы говорили об обратном. Но, пожалуй, в этом и состоял трагический парадокс их жизни: они не хотели своего прошлого, но не могли и не желали расстаться с ним окончательно. Нечто подобное испытывал в тот вечер и сам Тоглар. Одно радовало Константина Николаевича -- его финансовая независимость, это позволяло ему быть и накоротке с влиятельными людьми, и в то же время держаться от них на дистанции, чтобы жить своей независимой жизнью. Тоглар был доволен, что состоялась эта встреча с прошлым, со старыми друзьями, и только тут, в "Пекине", он понял, что, возможно, его дороги тоже разошлись с ними навсегда.
Глава 9. Самурай -- двуликий Янус
1
