Г о л о с К э л и н а. С ней, правда, мало кто считается, но она была для тебя опасней всей деревни. Она могла тебя проклясть.
Г о л о с Г р у и. Я не суеверен. Ну, прокляла бы она меня, и что же в моей жизни могло измениться?
Г о л о с К э л и н а. А представь себе, что после того проклятия тебя бы вдруг не оказалось на месте, когда звонили из Москвы по прямому проводу, и тогда позвонили бы другому…
Г о л о с Г р у и
Г о л о с К э л и н а. А ты не надрывай себя ненужным смехом. Вместо этого ты лучше поразмысли на досуге, скольким людям в жизни не повезло только потому, что в решительную минуту, когда их окликнула столица, их не было на месте.
С а н д у. Ррота, слушай мою команду! Ложись! К бою!
К э л и н. Сначала, пожалуй, нужно скомандовать «к бою!». Только в редких случаях, когда противник ведет прицельный пулеметный или минометный огонь…
С а н д у. Шквальный огонь!
К э л и н. Ну, тогда, пожалуй что, ты и прав — сначала нужно положить солдат. И что же дальше?
С а н д у. Короткими перебежками, по одному или по два…
К э л и н. Ну нет, приказ должен быть точным и не оставлять места для кривотолков. А то один поймет, что надо по одному, другой поймет, что надо по два, и начнется такая чехарда…
С а н д у. Хорошо.
К э л и н. То есть как — не поднимая головы?!
С а н д у. Ну, я хочу сказать, чтобы не особенно высовывались. Чтоб бежали ссутулившись, втянув голову в плечи…
К э л и н. Ну что ты, такой команды и в уставе-то нету — втянув голову в плечи! Как можно скомандовать гвардейцу — вперед, не поднимая головы!!
С а н д у. Из гордости, что ли, им нельзя?
К э л и н. Дело не только в гордости. Хороший солдат должен видеть своими глазами всю картину боя. Он должен первым унюхать победу, если дело идет к победе, и должен первым учуять поражение, если к неудаче клонится бой.
С а н д у. Это ему нужно для спокойствия?
К э л и н. Это ему нужно для того, чтобы в любую секунду быть готовым выполнить свой долг.
С а н д у. А что, был ли у вас на войне такой случай, когда солдаты поначалу хотели втихаря переждать бой, но потом, плюнув на все, выскочили из окопов и, высоко подняв головы…
К э л и н. Такие случаи бывали сплошь и рядом.
С а н д у. А расскажите.
К э л и н. Да ведь эти истории лежат, как камешки на дороге: чуть пригнулся — и вот он. Хотя история одна вот приключилась — ну прямо ни на что не похожая! Дело было уже после войны. Создали колхоз. Около года я проработал прицепщиком, но после контузии ни тракторного гула, ни запаха солярки не переношу. Попросился к лошадям. Одну зиму проработал конюхом, потом назначили заведовать фермой. Сначала я был очень доволен — должность пришлась как раз по ноге, но потом, смотрю, дела идут все хуже и хуже. И вот надумал я поехать в Кишинев. Как-никак столица. Пройдусь, думаю, по городу, разыщу старых фронтовых товарищей, разузнаю, какие цены на рынке…
Д е в у ш к а - б р ю н е т к а. Товарищ, вы куда?
К э л и н. Солдата не спрашивают — куда. Он идет туда, куда ему приказали. Солдата самое большее можно спросить — на сколько.
Д е в у ш к а - б р ю н е т к а. Ну и — на сколько?
К э л и н. Минут десять, пятнадцать. Не более.
Д е в у ш к а - б р ю н е т к а
К э л и н. А вы думаете, что вчера вечером, садясь в поезд, я не догадывался, что он занят? Мне прямо сердце говорило: зря деньги проездишь, зря мир перебаламутишь. Но, как видите, отход на заранее подготовленные позиции — это не моя тактика.
Д е в у ш к а - б р ю н е т к а. У нас сегодня важное совещание.
К э л и н. А вы думаете, что всю прошлую ночь, трясясь в битком набитом вагоне…