Г р у я. Да, понимаешь ли, боюсь, что из этого ничего не выйдет — у них там ремонт идет полным ходом.
К э л и н. Тоже мне, нашли когда ремонтироваться…
Г р у я. Ты где остановился, в какой гостинице?
К э л и н. Туда не пускают. Говорят — сначала в баню сходи, а то конюшней воняет, а баня — что она даст! Сапоги и шинель в бане не оставишь. Так что я устроился на вокзале — часика два за ночь подремлю на скамейке, и тут же тебе — кофе с булочкой по утрам. Выпил кофе, закусил булочкой, закурил и пошел. Чисто, культурно.
Г р у я. И долго ты собираешься баловать себя по утрам кофием да булочкой?
К э л и н. Да как тебе сказать… Сегодня какой день? Суббота?
Г р у я. Суббота.
К э л и н. Ну, денька два я еще побуду…
Г р у я. А почему ты спросил, какой сегодня день?
К э л и н. Вот те на! Раз мы из колхоза, то нам уже не нужно знать ни какой день, ни какое число?..
Г р у я. Что-то ты о Марии долго не заводишь разговор.
К э л и н
Г р у я. Что же ты на ней не женишься, раз вон сколько лет прошло, а она все такая же красивая?
К э л и н. Да ну, какой там из меня жених! Война когда кончилась, а на мне та же шинель, те же сапоги. К тому же вокруг нее уже вьется какой-то тип, так что об этом и заговаривать-то уже поздно.
Г р у я. Что за тип?
К э л и н. А бог его знает — не то южанин, не то северянин. Специальность у него тоже какая-то неопределенная — не то санинструктор, не то санинспектор, только не по нашей части, а по линии животноводства. А так — красив собой, хорошо одевается и потрясающе свистит…
Г р у я. То есть как — свистит?
К э л и н. Обыкновенно. Идет по улице и свистит. До того красиво, что, когда он проходит, дети так и висят на заборах. Должно быть, тот свист и вскружил голову нашей Марии. Смотришь — и вечером он там у нее и утром там. Женихались они, женихались…
Г р у я. Да она что, с ума сошла? Ты не мог с ней поговорить?
К э л и н. Пробовал, да было уже поздно. Теперь вон свадьба уже на носу.
Г р у я. Нет, мы эту свадьбу расстроим.
К э л и н. Как же ты ее расстроишь, когда свадебные голубцы уже заложены в горшки и огонь под теми горшками бушует вовсю…
Г р у я. Слушай, ты чего мне голову морочишь? Она что, выходит замуж?
К э л и н
Г р у я. Когда у них свадьба?
К э л и н. Сегодня у нас какой день? Суббота?
Г р у я. Ты уже спрашивал. Суббота.
К э л и н. Ну если сегодня суббота, то свадьба у них должна быть на следующий день. То есть в воскресенье. То есть прямо завтра.
Г р у я. И ты отсиживаешься по вокзалам, пока не пройдет ее свадьба? Да любил ли ты Марию хоть когда-нибудь?!
К э л и н. Я ее не только любил, она и сегодня для меня, можно сказать, самая что ни на есть самая-самая…
Г р у я. Слушай, на тебе шинель и гимнастерка, а рассуждаешь, точно малое дитя. Если ты ее любишь, то должен был любой ценой помешать этой свадьбе. Ну а раз не сумел, проглоти обиду и поезжай, погуляй на ее свадьбе: ведь Мария, даже выходя замуж за другого, она той же Марией остается.
К э л и н. Да какая там гульба, когда у того свистуна ничего за душой нету. Искали музыкантов, да не нашли. Дали задаток одному гармонисту, дак тот, сукин сын, вернул задаток, потому что в соседней деревне тоже свадьба в воскресенье и ему там больше посулили.