За все в ответе полностью

К э л и н. Ах, какие были дела, какие дела! (После паузы.) Отсидел я, стало быть, свой срок и вернулся. Приехал домой, гляжу — пацаны, что бегали еще недавно без штанов, теперь уже на колесах. Кто шофер, кто тракторист, кто уже в бригадиры рвется. Один я без твердой специальности, и, как на грех, курсов никаких. Сижу и думаю: куды мужику податься? Тут как раз одна доярка вышла замуж в соседнюю деревню, и некому стало ее коров доить. Охотников было мало, потому что стояла весна, грязь непролазная, а фермы — под самым лесом.

С а н д у. Ну, стали вы дояром.

К э л и н. С год проработал дояром, потом вдруг приезжает председатель и говорит: ты чего замызганный такой ходишь? Ты заведующий фермой, мой боевой товарищ, заместитель по части крупного рогатого скота… Словом, Чапая из себя изображает. Я говорю: с каких пор эта должность на мне? А, говорит, еще с прошлой недели, так что поимей в виду… Жутко я расстроился, потому что как раз начался отел, а отвечать за скот во время отела — это самое что ни на есть последнее дело… Деваться, однако, некуда. Взял хозяйство в свои руки, работа пошла, и кто знает, по каким бы кабинетам я нежил сегодня свой зад, если бы не тот невероятный удар в спину…

Просторная приемная и большой кабинет в кишиневском Доме правительства.

В кабинете товарищ  Г р у я  ведет какое-то важное совещание. На стенах развешаны чертежи выставочно красивых промышленных комплексов.

В приемной гора таких же проектов лежит штабелями. Н е с к о л ь к о  ч е л о в е к  то вносят проекты в кабинет, то выносят.

С е к р е т а р ш а, девушка-шатенка, взвинченная царящей вокруг суматохой, нервно отвечает на телефонные звонки.

Д е в у ш к а - ш а т е н к а. Занят… Да, очень занят… Нет, и после обеда не выйдет… Как хотите.

Входит  К э л и н. Спотыкается обо что-то, долго оглядывается, соображая, что же тут происходит.

К э л и н. Барышня, будьте любезны…

Д е в у ш к а - ш а т е н к а (агрессивно). Что — будьте любезны!! Как я могу быть любезна, когда вы правительственную приемную превратили в склад! Сначала вынесите отсюда все эти ваши планшеты и только потом попросите меня быть любезной…

К э л и н. Ну, это для нас пара пустяков… (Хватает десять-пятнадцать планшетов, выносит их куда-то, затем, вернувшись, входит прямо в кабинет. В дверях.) Здравствуйте, товарищи!!

О д и н  и з  з а с е д а ю щ и х. Это в каком смысле?

К э л и н. В смысле запланированного здоровья на много тысяч лет.

О д и н  и з  з а с е д а ю щ и х. Что он говорит?

Г р у я (устало). Оставьте, это мой односельчанин.

К э л и н (гордо). Друг детства и школьный товарищ.

Г р у я. Ну да, друг детства и так далее… Что же, товарищи, мы первые наметки сделали, основное обговорили, так что давайте на сегодня закруглимся, а остальное, как говорится, в рабочем порядке…

З а с е д а ю щ и е  расходятся, и в кабинете остаются двое.

Г р у я. Раз вошел, чего торчишь в дверях? Садись.

К э л и н. Я в чужом доме не привык без того, чтобы…

Г р у я. Ну пожалуйста, садись.

К э л и н (садясь на краешек стула, у дверей). Ноги-то, ноги как ноют!

Г р у я. Пересядь поближе.

К э л и н. Ну нет. Я проехал двести восемьдесят пять километров, и если вы хотите, чтобы разговор наш получился толковый, доброжелательный и в атмосфере, как говорится, дружелюбия и полного взаимопонимания…

Г р у я. Ну, ради всего этого… (Болезненно морщась, вылезает из-за стола и идет, садится рядом. Вызвав секретаршу.) Галочка, принесите-ка нам два чая.

К э л и н. Три.

Г р у я. Боюсь, что Галочка не станет тут с нами чаи распивать…

К э л и н. А прикажите ей.

Г р у я. Не имею права. У нас, понимаешь ты, демократия. У нас с кем девушка хочет, с тем чаи и распивает…

К э л и н. Жаль, а то она мне уж очень приглянулась. Такая живая, расторопная, с перчиком — ну, прямо как наши деревенские.

Д е в у ш к а - ш а т е н к а (поставив чашки с чаем). Михаил Ильич, я считаю своим долгом предупредить вас, что этот нахал — рабочий из архитектурных мастерских. Он планшеты с проектами выносил.

Г р у я. Вот и попью чаю с рабочим человеком. От интеллигентов устал до смерти.

К э л и н (после ухода секретарши). Я их тоже, этих интеллигентов, не особенно жалую.