За все в ответе полностью

Г р у я. Ты-то чего на них взъелся?

К э л и н. Капризный и вредный народ. Приехал я вот со старшим сыном Марии — устроить его в автодорожный техникум, так совершенно замучили бедного парня. Там не так написал, там не так высчитал, там не так сказал. А войти в положение не хотят.

Г р у я. В какое положение не хотят войти?

К э л и н. Ну, что парень окончил сельскую школу и против городских ему туговато. Что он старший в семье и, оставшись без отца, должен был матери помогать. Мария — рядовая колхозница, трудится на черновой работе, а содержать дом и двоих детей, будучи на самой что ни на есть рядовой работе в колхозе…

Г р у я. Погоди-погоди… А куда девался тот красавец свистун?

К э л и н. А, уехал с год тому назад и даже развестись не приехал — просто потребовал развод по почте. Свистун, одним словом.

Г р у я. Он бросил Марию или сама Мария выгнала его?

К э л и н. Да дело было вовсе не в этом. Обстоятельства вынудили его податься в другие края.

Г р у я. Какие обстоятельства?

К э л и н. Известно какие. (После паузы.) Затеял жуткую драку, и уже после той драки ему было невозможно остаться в нашей деревне.

Г р у я. С кем же он подрался?

К э л и н. А со мной.

Г р у я. Вот это новость! Хотя еще тогда, на свадьбе, я подумал: не поладят они. Выходит, не смог ты ему простить женитьбу на Марии.

К э л и н. Да при чем тут Мария, дело было вовсе не в ней! Поначалу, если хотите знать, мы с ним сошлись очень даже хорошо. Пили вместе, гуляли вместо, только работали врозь, и вот я как то с похмелья подумал: а почему нам работать врозь? Отправил его на курсы, а когда он вернулся с курсов, взял его к себе на ферму ветеринаром. В жизни не прощу себе, что пригрел на груди такую гадюку.

Г р у я. Он тоже оказался вредителем?

К э л и н. Какое там! Самая что ни на есть вражина. Я даже не удивлюсь, если со временем выяснится, что этот голубчик на оккупированной территории…

Г р у я. Ну, ты уж заломил, Кэлин, заломил…

К э л и н. А вы не спешите, дайте рассказать, как было дело. Чай пить не будете?

Г р у я. Нет.

К э л и н. В таком случае я от своего тоже откажусь. По правде говоря, еще не завтракал сегодня, так что мне этот чай, как говорят у вас в городе, до лампочки… Надеюсь, это не мат?

Г р у я. Да не совсем…

К э л и н. Так вот, приехали мы с сыном Марии поступать в автодорожный техникум, а эти хлюпкие интеллигентики…

Г р у я. Давай уж по порядку. Расскажи про того свистуна. Только, если можно, не долго, потому что я тороплюсь. Коротко. Одну суть.

К э л и н (подумав). Если коротко, то я лучше как-нибудь в другой раз.

Г р у я. Ты коротко не умеешь?

К э л и н. Умею, но не люблю. Я и так всю жизнь тружусь возле бессловесных животных. У меня постоянная жажда поговорить, и потому я не хочу неволить слово. Ничего, если не я, другие расскажут, как там у нас с ним было. Не это меня волнует, потому что пришел я к вам по совершенно другому делу. Хочу попросить, чтобы вы замолвили словечко за сына Марии. У нее двое сыновей — младшего я возьму на себя и позабочусь о младшем, а старшему надо бы помочь. Как только они станут на ноги, мы можем разойтись, можем вовсе не видеться, если не будет у вас такого желания, но сегодня им помочь — это наш святой долг.

Г р у я. Что значит — святой долг?

К э л и н. Ну, как же… Вместе пасли коров, играли в камушки там под Ивой, потом горланили песни на вечеринках. Нас еще тогда старики предупреждали: ребята, имейте в виду, Мария — сиротка и те, что играют с ней в камушки, те, что провожают ее с вечеринок…

Г р у я. Из-за чего ты подрался с ее мужем?

К э л и н. А не будете торопить?

Г р у я. Нет.

К э л и н (отпив глоток чая). Дружили мы дружили, потом прихожу я однажды на ферму, а мои доярки — у меня было шесть доярок, и все молоденькие, только что после школы — все шестеро ревут белугами. Отставить, говорю я, что за вой! Говорят — коровушек жалко. А дня за два до этого мы сдали на мясо около двадцати коров и закупили вместо них других, симментальской породы. Чего, говорю, реветь — они еще с Нового года, даже еще с осени были намечены на мясопоставки. Так-то, говорят они, так, но коровы были в таком положении… Хоть бы дали им отелиться, говорят, хоть бы телят пожалели… Откуда, говорю, им телиться, когда их осенью не осеменяли? Нет, говорят, их осеменяли, когда вы были на совещании животноводов, когда вам приемник подарили. Ветеринар осеменил и наказал, чтобы мы вам, не дай бог, не сказали. И тут меня охватило бешенство: ах ты поганая морда, думаю про себя, да ты на что руку подымаешь?! Сажусь на мотоцикл и дую на Бельцкий мясокомбинат. Захожу с полбутылкой, как положено, шуточки да прибауточки, заглядываю туда-сюда, во все закуточки. Глянь — а в ямах, куда они внутренности сбрасывают, живые телята, то есть не то что живые, они еще не успели родиться, но по всем своим статьям…

Г р у я (сухо). Достаточно. Хватит об этом.

К э л и н (с сожалением). А говорили — не будете торопить.

Г р у я. Я и не тороплю. Просто сказал, что достаточно. Все ясно.