За все в ответе полностью

Кабинет В. И. Ленина. Л е н и н  беседует с корреспондентом Российского телеграфного агентства  Д о л г о в ы м.

Л е н и н (Долгову). Планы наши в Азии те же, что и в Европе: мирное сожительство с народами всех стран, просыпающимися к новой жизни.

Д о л г о в (записывая). Основы мира с Америкой?

Л е н и н. Пусть американские капиталисты не трогают нас. Мы их не тронем.

Д о л г о в. Польский вопрос?

Л е н и н. Как известно, Польша сперва захватила Киев, но мы ответили контрударом и подошли к Варшаве, затем наступил перелом, и мы откатились на сотню верст назад. Сейчас в Риге идут переговоры о мире, завершения которых мы ждем с надеждой.

Д о л г о в (не выдержав). Эх, Владимир Ильич, если бы мне можно было сказать…

Л е н и н. Не только можно — нужно.

Д о л г о в. Я только что из Европы. Знаете, как оттуда выглядят наши уступки и просьба о мире?

Л е н и н. Очевидно, потребуется время и известная широта взглядов, чтобы понять: один день мира даст строительству социализма гораздо больше, чем десять дней пускай даже победоносной войны.

Д о л г о в. Нет, Владимир Ильич, победоносная война открыла бы для нас в Европе такие возможности…

Л е н и н. Милый Саша, сколько вам лет?

Д о л г о в. Двадцать три.

Л е н и н (помолчав). В политике нам всем нужно иметь не только горячее сердце, но и холодную голову, иначе всегда есть опасность остаться в дураках. (Повторяет.) Война откроет возможности… Война — это война, это гибель людей, это разруха, голод, разорение сотен тысяч крестьянских хозяйств, это снова безотцовщина…

Д о л г о в. Но ведь главное — конечный результат, а это будет победа — и какая! Почему вы молчите, Владимир Ильич?

Л е н и н. Я думаю о цене, которую каждый раз приходится платить за победу. Эта мысль не оставляет меня никогда — ни днем ни ночью…

Телефонный звонок.

(Снимает трубку.) Слушаю. Здравствуйте, Георгий Ипполитович… Нет, деньги от Красина еще не распределили… Завтра, на Совнаркоме… Нет уж, вы меня в союзники не берите, будем решать по справедливости, кому нужнее… Как мне понравился скульптор? Все это на совести Луначарского! Мало того, что меня просили по часу позировать — состояние абсолютно невыносимое для меня, — но я же еще в отсутствие скульптора должен периодически поливать бюст водой, так как иначе, видите ли, глина сохнет и трескается… (Смеется.) Так и знайте: я вам этой затеи не прощу, отмщение грянет!.. Договорились. (Опускает трубку.) Товарищ Долгов, а как мы выглядим оттуда? Что говорят и думают наши друзья?

Д о л г о в. К сожалению, вынужден вас огорчить: говорят и думают плохо.

Л е н и н. Почему?

Д о л г о в. Всеобщее настроение — большевики изменили своему интернациональному долгу. Мировая революция задыхается. Уповали на советизацию Европы, теперь же о ней вспоминают как о прекрасной, но, увы, несбыточной мечте. Очень трудно защищаться.

Л е н и н. То есть?