За все в ответе полностью

В провинции еще сохранился обычай выходить на главную улицу погулять — на других посмотреть и себя показать. Прогуливаются и наши герои. Среди них — П е т р о в  и  О л ь г а, У в а р о в  с  Т а т ь я н о й. Петров не удержался и оглянулся на Татьяну.

О л ь г а. Послушай, Петров! Ты начинаешь смотреть на женщин явно озабоченно. Тебе пора жениться.

П е т р о в. На ком?

О л ь г а. На мне, например.

П е т р о в. А любовь?

О л ь г а. Ты ведь всегда говоришь: народ мудр. А народ говорит: стерпится — слюбится.

П е т р о в. Ты же знаешь, я нетерпеливый. А ты что, серьезно?

О л ь г а. Да нет, конечно.

Появляются  К о н с т а н т и н о в  и  П р о к о п е н к о.

(Увидя их.) Вот они-то нам и помогут.

К о н с т а н т и н о в. Добрый вечер.

П р о к о п е н к о. Добрый вечер.

О л ь г а. Добрый. Вы — хозяева, мы — гости. Сможете нас впихнуть в ресторан? Я плачу. Я женщина обеспеченная, только голодная, а буфет в гостинице уже закрыт.

К о н с т а н т и н о в. С этим делом у нас туго. Два ресторана — и все! После шести попасть туда практически невозможно. Строительство ресторанов не поспевает за возросшим благосостоянием. Знаете что, поужинаем у меня?

О л ь г а. Ну, не думаю, что ваша жена обрадуется, увидев у себя в доме такую наглую бабу, как я.

К о н с т а н т и н о в. У меня нет жены.

О л ь г а. Как же это вам удалось?

К о н с т а н т и н о в. Я вдовец. Жена умерла три года назад. Живу с мамой, а еще у меня две дочери, сейчас они в лагере.

О л ь г а. Простите.

К о н с т а н т и н о в. Вот так… А вы?

О л ь г а. У меня все нормально. Была замужем. Два раза. Один раз бросили меня, один раз бросила я. А может, все-таки попытаемся прорваться?

К о н с т а н т и н о в. Давайте попытаемся.

П р о к о п е н к о. Я считаю, что надо прорываться из принципа. Кто не играет, тот ведь и не выигрывает.

У в а р о в  провожал  Т а т ь я н у.

Т а т ь я н а. Может, зайдешь?

У в а р о в. Неудобно. Поздно уже.

Т а т ь я н а. Ну, как знаешь.

У в а р о в. Значит, до завтра.

Т а т ь я н а. До завтра. (Входит в свою квартиру.)

У в а р о в  удаляется.

В квартире Татьяны.

О л и м п и а д а. Ну, что он?

Т а т ь я н а. Ничего.

О л и м п и а д а. Намекает или нет?

Т а т ь я н а. О чем ты?

О л и м п и а д а. Все о том же. Хоть разговоры-то заводит о женитьбе?

Т а т ь я н а. Заводит, заводит.

О л и м п и а д а. Не ешь так много хлеба, растолстеешь. Ну а ты ему что?

Т а т ь я н а. Тоска меня с ним берет.

О л и м п и а д а. А ты знаешь, сколько он зарабатывает?

Т а т ь я н а. Больше начальника цеха.

О л и м п и а д а. Это, между прочим, немаловажно в нашей жизни. А потом, он из Уваровых. Этой династии в Красногородске более трехсот лет.

Т а т ь я н а. Мама, я ведь не принцесса английская, мне муж из династии совсем не обязателен… Мне выть коровой хочется от тоски, когда он рядом.

О л и м п и а д а. Ну и повоешь, невелика беда. А ты думаешь, если муж, так все в комплекте у него должно быть? И веселый, и кучерявый, и с гармошкой, и деньги зарабатывает, и не пьет, и почет и уважение имеет… Такого не бывает. Из комплекта два, от силы три качества могут быть — и то радоваться надо.

Т а т ь я н а. Он и двух не имеет.

О л и м п и а д а. Он пять имеет. Зарабатывает хорошо — раз, не пьет — два, уважение имеет — три, высокий — четыре…

Т а т ь я н а. Не ворует.

О л и м п и а д а. А что, есть еще которые и воруют. Ты мне мозги не заговаривай. Упустишь Федора — вовек не прощу.

В кабинете директора завода.

Б а с о в (в селектор). У селектора Басов. Первый цех?

Г о л о с  п о  с е л е к т о р у. Порядок.

Б а с о в. Второй цех?

Г о л о с  п о  с е л е к т о р у. Без изменений. В графике.

Б а с о в. Третий цех?

Г о л о с  п о  с е л е к т о р у. Все нормально. Правда, со скрипом.

Б а с о в. Ну так смазывайтесь, чтоб не скрипеть. Подготовительный! На завтра задел есть?

Г о л о с  С а м с о н о в а. Есть, Иван Степанович! Только вы лучше у Прокопенко спросите, теперь он сам все рассчитывает. Да вы не беспокойтесь, в случае чего он шороху наведет. Теперь у нас все крутятся-вертятся. Он порядок навел.

Ресторан, открытая веранда.

О л ь г а, П е т р о в, К о н с т а н т и н о в  и  П р о к о п е н к о  сидят за столиком. Тут же пожилой, мрачноватый  м у ж ч и н а. Собственно, за его столик они и подсели.

Под радиолу танцует молодежь.

К о н с т а н т и н о в. Скажите, а вы сами-то верите, что сможете нам помочь?