С а м с о н о в. Товарищ секретарь! Товарищи! Что же это происходит? Я хоть не член парткома, только приглашенный, но, как член партии, не могу молчать и не буду! Откуда эти люди? Кто они? Ученые. Хорошо. Но они-то приехали, заварили кашу и уехали, а нам теперь все расхлебывать! Вот вы, товарищ секретарь, сказали, что к нам в подготовительный придут двое ученых, посмотрят, что к чему, что хорошо у нас, что плохо, и потом они нам все научно объяснят. Ну, думаю, ладно. Ходите, посматривайте. Куда там! Я, значит, приказываю, что и как делать… а рабочие в ответ: «А вот товарищ Петров говорит…» А мне наплевать, кто и что говорит. У меня лучший участок в цехе. А вот после мероприятия с пивом молодежь вообще стала самовольничать: пресс остановили, каждый приказ обсуждают. Что ж я, прежде чем отдать приказ, должен подумать, как примут его рабочие? И еще: другая товарищ ученая все к Олимпиаде Елкиной приставала. Вот почему у вас инструментов не хватает, а рабочие в цехе все вами довольны, а вот работой вашей сменщицы недовольны? И невдомек товарищу, что Олимпиада досконально знает, как надо инструмент регулировать.
П е т р о в. Не надо регулировать, надо просто выдавать.
Б а с о в. Вот с Елкиной я чего-то не понял. Зачем ей всю эту свистопляску надо было с инструментом устраивать?
П е т р о в. Опять же — желание решать что-то самому. И для уважения.
С а м с о н о в. У нас каждый труд уважаем.
П е т р о в. Но в данном случае это положение не сработало. В инструментальной Елкина работает пять лет. Ни одной премии и благодарности. Человека не замечали — работает и работает. Но когда не стало хватать инструментов, все переменилось. Теперь от нее что-то зависело. Ее заметили. Ее стали уважать, потому что она могла обеспечить или не обеспечить. Она почувствовала себя человеком. Она даже специально все запутала, чтобы могла разобраться только одна она, и тоже для уважения, чтобы ее хвалили. К тому же она человек деятельный и энергичный, а это еще больше усугубило тот хаос, который на сегодня имеется в инструментальной.
С а м с о н о в. А с Татьяной Елкиной товарищ Петров…
К о н с т а н т и н о в. Товарищ Самсонов…
С а м с о н о в. Хорошо, я человек интеллигентный и поэтому говорить на парткоме об этом не буду. Но почему же товарищ Петров с Федором драку учинил? Это что — нормально? Нет, все это ведет товарища Петрова к аморальным поступкам.
К о н с т а н т и н о в. Могу дать справку: товарищ Петров не женат и вполне морально устойчив в пределах сегодняшних моральных норм. И прошу по существу.
Ф и л я ш и н. У меня вопрос к товарищу Петрову. Вы лично знаете Кашкина?
П е т р о в. Лично — очень плохо. Разговаривал с ним один раз, но мы очень внимательно проанализировали его деятельность на заводе. На сегодня это наиболее вероятная кандидатура для руководства подготовительным цехом!
С а м с о н о в. Да вы что, с луны свалились? Да подготовительный уже неделю план дает! А то, что мы по двенадцать часов работаем, то в войну мы по двадцать часов из цеха не выходили! Потому что надо было.
Б а й к о в. В войну каждый миг мог решить, кто кого, а у нас в цеху и минута ничего не значит.
К о н с т а н т и н о в. Кашкин ведь техник. А у нас на заводе шестьдесят шесть инженеров с высшим образованием, многие уже по нескольку лет в мастерах ходят. У меня дверь в кабинете не закрывается, приходят ребята, инженеры с образованием, говорят — мы имеем право, и действительно, они имеют на это право…
П е т р о в. Правильно. Право имеют, но еще к этому и личные данные надо иметь. Вы представьте армию. Там точная регламентация. Каждый офицер через три года службы может получить очередное звание. Лейтенантами становятся в двадцать лет. Следовательно, через двадцать один год все лейтенанты — генералы. Каждый двадцать один год у нас миллион новых генералов, а еще через семнадцать лет — миллион маршалов, а, учитывая, что средняя продолжительность жизни в стране все возрастает, представляете — одновременно будут служить несколько миллионов генералов и маршалов.
Ф и л я ш и н. Ну, представьте, мы начальником крупнейшего цеха поставим техника. И это в эпоху научно-технической революции! Не говоря о том, что это в принципе неверно, да мы и разговоров не оберемся.
П е т р о в. Простите, вам что важнее — разговоры или дело? Будет у вас талантливый руководитель с высшим образованием — радуйтесь, нет его — ставьте талантливого техника. У вас нет на сегодня, кроме Кашкина, человека, который смог бы возглавить подготовительный цех завода, вы его не подготовили. Упустили это время.
Б а й к о в. Я думаю, что товарищ Петров не прав. Главное — все-таки отладить дело. А Прокопенко его отладил. План мы даем. Хотя в цехе не хватает двадцати шести человек. А твердая рука еще нужна на производстве.
П е т р о в. Скажите, а вам лично, коммунисту, человеку честному, уважаемому отцу семейства, — нужна твердая рука?
Б а й к о в. Мне лично — не нужна…