Доносится старинная башкирская песня. Низкий мужской голос поет приглушенно и раздумчиво. Приближаясь издалека, где-то рядом вихрем проносится табун лошадей, слышны ржание, голоса людей. Топот и гул затихают. И возникает небольшой зал заседаний. За окнами видны угловатые силуэты больших зданий. Над крышами проглядывает кусочек неба в облаках.
Справа дверь в коридор. Слева в глубине видна вторая дверь. За довольно длинным столом — п р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Ему лет шестьдесят. Это тяжелый, несколько неповоротливый человек, скромно одетый. По одну сторону от него — п е р в ы й з а с е д а т е л ь, привлекательная тридцатилетняя женщина, одетая со вкусом. По другую сторону — в т о р о й з а с е д а т е л ь. Она худощава, ее темные волосы тронуты сединой. В данную минуту она углубилась в чтение документов, которые кипами лежат на столе. За отдельным столиком — д е в у ш к а - с е к р е т а р ь.
Слева за своим столом — У л и н. Это прокурор. Ему двадцать семь лет. На лице — выражение серьезности и значительности. Рядом с ним расположился Я к у б о в — человек с военной выправкой, заведующий зверофермой в колхозе. Ему пятьдесят пять лет. Он слушает с напряженной сосредоточенностью.
На скамье подсудимых сидит С а г а д е е в — внешне самый обыкновенный мужчина. Единственное, что может привлечь внимание, — его крутой лоб и шрам над левой бровью. Ему столько же лет, сколько и Якубову. Он неподвижно, безучастно смотрит на пустое место адвоката.
Сзади него вытянулся молодой к о н в о й н ы й. В зале неподалеку от Сагадеева сидит, уставившись перед собой, Х а л и д а, невидная хрупкая женщина лет сорока пяти.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й (мягко и серьезно продолжает зачитывать обвинительное заключение). …и таким образом, вина осужденного признана доказанной. На основании материалов предварительного следствия Сагадеев Мурат Гареевич обвиняется по статье девяносто второй, часть третья, и по статье сто семьдесят второй Уголовного кодекса РСФСР. (Снимая очки.) Подсудимый.
Сагадеев поднимается.
Вам понятно, в чем вас обвиняют?
С а г а д е е в. Понятно.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Признаете ли вы себя виновным в предъявленных вам обвинениях?
С а г а д е е в. Я хотел бы воздержаться от ответа, пока не допросят свидетелей.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Скажите, почему все же вы отказались от услуг защитника? Ведь это ваше право.
С а г а д е е в (осевшим голосом). Если я виновен, защитник мне не поможет.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Однако на районном суде у вас был адвокат. Он плохо защищал?
С а г а д е е в. Нет, этого нельзя сказать…
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Тогда в чем же дело?
Сагадеев молчит.
П е р в ы й з а с е д а т е л ь. Значит, за те месяцы, пока вы сидели, что-то поняли?
С а г а д е е в (лицо его меняется, словно от злого чувства, с трудом переламывая себя). Скорее, не то, что надо делать, а то, чего делать не следует.
Председательствующий прямо смотрит на него.
(Уже спокойнее и легче.) То, что я сделал, — сделал. А ваше дело — судить.
