Вьюгин криво усмехнулся. Председательствующий с какой-то новой приглядкой взглянул на Сагадеева, потом невольно посмотрел на Улина. Их взгляды встречаются.
У л и н (на этот раз его взгляд холоден и тверд). Разрешите?
Председательствующий кивает.
(Закирову.) Я должен напомнить — на суде побеждает не послужной список, не похвальные отзывы, а право, и только право. Речь идет о закулисной деятельности в сфере деловых отношений, искривлении политики в вопросе оплаты, точнее — об их следствии, о фактах нарушения закона. Только в этих рамках должно рассматриваться данное дело.
З а к и р о в (все поджидая подходящего момента, чтобы приступить к главному, о чем собирается сказать). Факты — свет лишь с одной стороны. Их не понять в отрыве от жизни… и от жизни самого человека. Случай, о котором я рассказал (Улину), по смыслу глубже «похвального отзыва». Не о том ли он говорит, что можно не склоняться в подобных ситуациях и все же остаться в живых?.. Никто у нас не мог противостоять — у себя — реформам-выкидышам, которые печенки проедали, «авторитетам», у которых бывало семь пятниц на неделе, — сей кукурузу, ликвидируй лошадей, личную скотину…
Неподалеку грохочет гром.
(Взглянул на Сагадеева.) Один он у нас смог, осмелился. Я испугался за него и стал умолять: давай свертывать подсобные — из-за них его собирались снимать. Тогда-то я понял…
В т о р о й з а с е д а т е л ь. Что вы поняли?
З а к и р о в. Он осадил меня вопросом: «Чем мы выиграли войну? Только оружием? Нет, и отличной памятью! Было что вспоминать, чем дорожить. Почему крестьяне покидают землю? Мы успели отравить им память! (С чувством.) Надо расшатать ее, их больную память, и навязывать здоровую. Пока не поздно. Деньги нужны для этого! Чуда не жди». (Иным тоном.) Смелость — это еще не оригинальность. Она хороша, когда подталкивается тревогой… Так бы и сняли его тогда, но тут состоялся Пленум ЦК. Шестьдесят пятого года. Призыв к личной инициативе, экономическим методам управления… лучше применяться к земле, на которой живешь, — все это совпало с тем, что уже делал Сагадеев.
Улин взглядом и движением бровей просит у председательствующего разрешения.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й (кивнул ему; Закирову). Спасибо.
Закиров садится.
У л и н. Закиров. (Неопровержимо.) Человек, как я понимаю, — это то, что он есть сегодня. И всегда неловко, когда сегодняшнее человека начинают подпирать его прошлым. Прошлое его обретает вес только в связи с его настоящим.
Председательствующий внимательно смотрит на него, словно почувствовав его железную хватку.
Товарищ председатель. Как я и предполагал, повторные сообщения свидетелей ничего нового не добавляют по существу. Мы топчемся на месте. Поэтому я настаиваю на прекращении подобных показаний.
Я к у б о в. Я поддерживаю.
В ь ю г и н (грузно поднимаясь среди напряженного молчания зала, сдавленным, хрипловатым голосом). Я прошу дать мне слово. У меня есть кое-что новое. (Скрипнув протезом, опирается на здоровую ногу.)
Во взгляде Улина — требование не отклонять его ходатайство.
Второй заседатель что-то шепчет председательствующему на ухо; тот оборачивается к первому заседателю; из ее жеста и шепота трудно понять что-либо.
П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й (Улину). Простите. (Вьюгину.) Что вы хотите сообщить нового? Только по делу.
