За все в ответе полностью

Е г о р. Отзынь. (Ударом сбивает Любима с ног.)

Л ю б и м (встает). Я предвижу большое несчастье… (Уходит.)

В а с и л и с а (вслед ему). А вот я счастье вижу!

Е г о р (ладонью стирает слезы со щек Василисы). Я ударил его. Догоню, извинюсь.

В а с и л и с а. Только попробуй!

Е г о р. Нельзя так кончать дружбу.

В а с и л и с а. Где ж твоя гордость?!. Иди! Но сюда не возвращайся.

Е г о р. Василиса, ты в самом деле — дура? (Уходит.)

В а с и л и с а (вслед ему). Зря ты сжег свои три тысячи!

Входит  М а р и я.

М а р и я. Это ты намусорила?

В а с и л и с а. Я намусорила, я и подмету.

М а р и я. Чего на своих бросаешься?

В а с и л и с а. Сейчас — свои, через час — чужие. Пришел, миллионер… От ворот поворот.

М а р и я. Кто пришел?

В а с и л и с а. Гошка. Видела б ты, как денежки тут пылали!

М а р и я (всматривается в пепел на полу). Глупо. И прогнала?

В а с и л и с а. Товарищ Одинцова, я совершеннолетняя.

М а р и я. Сердце у тебя или топор?

В а с и л и с а. Я-то со своим сердцем проживу. Посмотрим, как ты без топора справишься. (Уходит.)

Мария остается. Но в ее повадке появляется деловитая собранность.

Может быть, меняется какая-то одна деталь оформления, характеризующая перемену места и времени. Когда раздается звонок телефона, Мария отвечает, и мы понимаем, что она уже не в комнате, а в своем райкомовском кабинете.

М а р и я. Да. Одинцова. Как понять ваш звонок?.. Стройка жмет? Идем с опережением на год, потому и жмет… Лес нужен, а не жалобы, лес! Для стройки. Видите ли, я инженер-механизатор. Мне трудно разбираться в ваших таежных делах по бумагам. Лучше я к вам в леспромхоз приеду на днях… Нет, завтра я выезжаю в Юхонь… (Слушает.)

Появляется  М а т ю ш е в, председатель райисполкома, молодцеватый, лет около пятидесяти.

М а т ю ш е в. С кем она сразилась, Одинцова, из-за этого нашего мрамора — с самим Добротиным! Какая-то, можно сравнить, букаха — против гиганта. Да его в Москве по одному звонку знаете какие лица принимают!.. Хорошо бы, конечно, сохранить, не порушить белые наши скалы, но вопрос явно обреченный. И тут уж ничего не поделаешь. Трудоустройство излучинских жителей? Так это ж еще когда-а!.. Обойдемся как-нибудь. Тоже и городская застройка. Добротин будет лепить общежития, времянки, город строить не станет. Ох, не втянуться бы в эти распри! И руки — чешутся — в драку ввязаться, а надо выстоять, проявить выдержку.

М а р и я. Пока! (Положила телефонную трубку, схватила Матюшева за руку.) Смотрите, смотрите, ледоход! Лед с каким грохотом дробится!.. Вскочить на льдину и поплыть к Ледовитому океану!..

М а т ю ш е в. Да… так ска-за-ать, поэтично… Весна начинается от реки. Отсюда, из окон райкома, ледоход лучше смотреть, чем из окон райисполкома, видней.

М а р и я. Как вчера прошел райисполком? Вопросы городского строительства?

М а т ю ш е в. Туго. Если бы вы сами были вчера…

М а р и я. Но там был Тархов.

М а т ю ш е в. Смирный он, ваш второй секретарь.

М а р и я. Ну? В бюджете Излучинской ГЭС предусмотрены специальные суммы — на оплату убытков колхозам и совхозам, поля которых зальет водохранилище, на постройку дорог, мостов и — на городское строительство…

М а т ю ш е в. Так если Добротин возражает, эти деньги пустой цифрой останутся. Нам ведь и техника нужна, и люди, и стройматериалы. Взял высокое обязательство: идти с опережением графика на год. А это требует денег. Откуда? Ясно, сэкономить на нуждах города и района.

М а р и я. Вы, лично вы вчера настаивали? Виктор Николаевич, исполком районного Совета — власть. И вы — глава местной власти.

М а т ю ш е в. Я?

М а р и я. Да, вы.

М а т ю ш е в (смешался). В общем, настаивал… но не очень. Ведь он, Добротин, большая личность, а я кто? А главное: есть у нас тут инстанция повыше, райком партии.

М а р и я. Мы доверяем нашей родной Советской власти.

М а т ю ш е в. Извините, вы, Мария Сергеевна, молодой секретарь райкома… А я, как вам известно, бессменно… уж я-то всего повидал. Ваш предшественник иной раз в приемной выдерживал меня, как просителя… Вот вы настаиваете: осуществляй власть. А другой на ваше место сядет?