Я села на кровати:
– Но он же кретин, идиот. Как только такое могло прийти в голову? Катрин сама упала и чем-то распорола горло.
Жорж закивал головой:
– Согласен, согласен. Свидетеля немного занесло. Мы это поняли, когда увидели, что у Дюруа прострелена яремная вена.
– Прострелена?
Я вспомнила хлопок, предшествующий падению бедной женщины.
Комиссар сел в кресло, домашние столпились вокруг него.
– Теперь представляете мое изумление, когда полицейские сначала принесли туфли, а затем сумочку с документами Даши. Счастье, что бригада ее великолепно знает, и все поняли, что мадам опять изображает из себя Эркюля Пуаро.
– Расскажи быстренько все, – сказала Наташка.
Я вздохнула и стала каяться. Друзья и родственники слушали раскрыв рот. Комиссар неодобрительно покашливал. Наконец рассказ иссяк. Жорж трубно высморкался, сложил платок и торжественно произнес:
– Теперь всем понятно, что выпускать из дома эту Шерлоку Холмсицу просто нельзя. В этой истории и так уже куча трупов, и очень не хочется, чтобы следующим оказался Дашин.
Итак, меня посадили под домашний арест. В особенности возмущался Аркадий, когда узнал, что моя машина простояла всю ночь возле «Макдоналдса».
– Ну ты даешь, – кипел он, – пошла отдаваться своей пагубной страсти: поеданию жутких котлет. А потом занялась частным сыском и забыла все на свете.
– Да, – неожиданно подтявкнул Дима, – это ужасно безответственно.
Я в изумлении поглядела на нашего нахлебника. До сегодняшнего дня он не отваживался меня критиковать.
29 сентября потекло своим чередом. Справили день рождения Аркашки, он тактично промолчал, получив от меня в подарок лишь сладкий поцелуй. К вечернему чаю и торжественному выносу торта прибыл Жорж.
Луи испек что-то невероятное: трехэтажный кремовый торт, украшенный сахарной фигуркой с табличкой «Аркадий».
– Ой, какая красота! – завизжала Маня. – Можно, я съем его?
– Нет уж, – возразила Оля, – есть мужа обязанность жены. Впрочем, если хочешь, я только откушу голову, а тебе отдам остальное.
Раздался звонок в дверь. Дима пошел открывать, задел ногой за угол ковра и, споткнувшись, упал между диваном и столом. Обрадованный Хучик, решив, что это какая-то новая увлекательная игра, попытался влезть ему на спину. Жорж подхватил собачку. Дима, кряхтя, встал на ноги.
– Ну и упал же я, хорошо, ничего не разбил.
– Послушай, – влез с советом Дениска, – а может, тебе купить наколенники и шлем? Ну знаешь, в таких хоккеисты ездят!
Дима недобро взглянул на парнишку и собрался что-то ответить, но тут в гостиную вошла Луиза.
– Лу, – обрадовалась я, – хочешь кофе или чаю?
Тактичная девушка смутилась:
– У вас, кажется, семейный праздник…
– Ничего, ничего, – радушно сказал Аркашка, – торт большой, на всех хватит.
И мы сели за стол, выпили на французский манер вина, потом по русской привычке чай и съели почти весь гигантский торт. Действительно, хватило всем, даже собаки получили по куску.
– В конце концов, у меня только раз в году день рождения, – оправдывался виновник торжества, скармливая Хучику кремовую розу.
Дождавшись, пока все закурят, Луиза подошла ко мне:
– Наш дом опять обыскивали. Кто-то перевернул все вещи у мамы в гардеробной и оторвал каблуки у туфель.
Я знала, что ищет таинственный взломщик.
– Лу, а у вас есть фамильные украшения и где они хранятся?
Девушка улыбнулась:
– У мамы потрясающе красивое изумрудное колье, кольцо и браслет. Этот совершенно уникальный набор прадедушка подарил прабабушке. Оправа, конечно, старомодна, но камни потрясающие. Насколько я знаю, мама надевала их только раз, в день своей свадьбы. Еще кое-какие кольца, платиновые часы, жемчужное ожерелье, серьги… А лежит все у мамы в спальне, в туалетном столике.
– У кого-нибудь в семье есть бриллианты?
– Селине дедушка подарил на четырнадцатилетие кольцо и серьги с бриллиантами, а мне на шестнадцатилетие с алмазной россыпью. Еще у мамы лежит медальон, там в крышку вставлен довольно крупный камень чистой воды. Вообще, бабушка с дедушкой – а все драгоценности нам достались от них – не любили бриллианты. Они считали семейным талисманом изумруд.
– Может, твой отец скупал бриллианты, не ювелирные изделия, а просто камни – так сказать, в чистом виде?
Луиза звонко рассмеялась:
– Папа! Да он признавал только деньги и говорил, что лучше всего хранить их в банке.
– В каком?
