Аркадий беспомощно захлопотал около плачущей жены. Дверь в палату распахнулась, и в проеме появилась огромная женщина, настоящий бегемот с добродушным лицом.
– А кто у нас так горько плачет, – загудела она уютным басом, – кто огорчает своего ребеночка?
– Не хочу тут оставаться, – как заведенная, твердила Оля.
– А почему? – заинтересованно осведомился бегемот.
– Во-первых, не люблю спать одна, без мужа.
– Прекрасно, поставим двуспальную кровать, и муж будет здесь ночевать.
– Еще со мной спит Федор Иванович.
– Это собака, – быстро пояснил Аркадий.
– Ну и чудесненько, поставим ему в углу мисочку, днем можно будет погулять в саду. Надеюсь, Федор Иванович подружится с кошкой из 11-й комнаты. А сейчас давайте познакомимся: старшая медсестра мадемуазель Кристина Леви. Моя задача, так сказать, минимум – чтобы вы были всем довольны и не нервничали, задача максимум – чтобы вы ушли домой с двумя прелестными малютками. А сейчас скажите, мой ангел, прислать библиотекаря? Или вы сами съездите в библиотеку?
– Сама пойду, – взбодрилась Оля.
– Нет, нет, дружок, – возразила мадемуазель Леви. – Никаких самостоятельных передвижений. Как только захотите выехать из палаты, нажимайте эту кнопочку. – Она ткнула пальцем, похожим на сардельку, в белую пупочку на панели у изголовья кровати. Дверь палаты растворилась, и появилась молоденькая сестра.
– Это Анриетта, – сказала бегемотша, – она будет за вами ухаживать, возить на процедуры, в библиотеку и сад. К сожалению, у нее очень большая нагрузка. Нашей Анриетте приходится заботиться сразу о трех дамах. Поэтому извините, если придется несколько минут подождать. А сейчас садитесь вот в этот экипаж, берите мужа, и поедем посмотрим, что тут у нас есть.
Забывшая о слезах Оля села в кресло. Мы с Оксанкой остались одни. Через несколько секунд подруга обрела дар речи:
– Нет, ты слышала, что сказала эта Леви? У медсестры страшная нагрузка, целых три женщины! Интересно, как ей понравится в 6 утра раздать 40 градусников, потом сделать 20 клизм и безумное количество уколов! И они правда разрешат держать здесь Хучика?
– Не знаю, но, думаю, навряд ли. Просто мадемуазель Леви отличный психолог. Согласилась с Ольгиными капризами, и вот результат: все довольны и счастливы.
Прибежал запыхавшийся Аркашка:
– Не ждите меня, езжайте домой. Я тут с Зайцем побуду.
Дома было удивительно тихо. Дети уехали с Машкиным классом на экскурсию в Реймс. Вернуться они собирались только в понедельник. Словно тоскуя о «ветеринарах», собаки тесной кучкой спали в гостиной. Оксанка пошла в ванную, а я решила разобраться с платежами. Жуликоватый мясник третий раз присылал счет за печенку.
В кабинете я неожиданно наткнулась на Диму. Парень стоял спиной к двери и рылся на полках.
– Что ты там ищешь? – громко спросила я.
От неожиданности Дима уронил том Рабле.
– Господи, разве можно так пугать человека, подкрались, как вор, и заорали во все горло!
– Извини, пожалуйста. Просто тапочки такие легкие. Не хотела тебя напугать, а что ищешь?
– Да вот, надо кое-какой реферат подготовить, хочу Рабле процитировать.
И он поднял упавшую книгу. Что-то в этой ситуации мне не понравилось. Вспомнились рассуждения Жоржа о слишком честных голубых глазах. На всякий случай, подождав, пока он уйдет, проверила сейф. Коробочка стояла на месте. Волноваться не стоило.
После обеда позвонила Луиза:
– Что с Олей?
– Пришлось оставить в больнице.
– Ой, как жалко. Можно ее навестить? Завтра не смогу, а в понедельник с удовольствием.
– Конечно, приезжай, наш Зайчик очень обрадуется.
– Привезу ей конфет.
– Вот замечательно, Ольга жуткая сластена.
Без детей удивительная тишина заполнила дом. Никто не носился по комнатам, не выяснял отношений, не кричал ежеминутно: «Мама», не клянчил у Луи булочки… В общем, скука смертельная.
Аркашка вернулся около десяти.
– Ну там прямо концлагерь, – возмущался Кеша. – После обеда тихий час. Изволь лежать в кровати. Проверяют, чтобы съела всю еду. Олька не догрызла пончики, так прямо кошмар начался: все прибежали и давай приставать: а почему аппетит пропал? Плохо с желудком? Или невкусно? А в 21.30 гасят свет, и все, баиньки. Телевизор смотреть нельзя. Читать тоже, извольте спать и растить ребеночка. Ей сегодня доктор Виньон сказал: «Вы, мадам, сейчас просто колба, где зарождается новая жизнь, и в первую очередь мы защищаем жизнь ребеночка. Так что придется забыть о своих желаниях и думать только о прелестных и здоровых детках».
Оксанка грустно вздохнула:
– Приеду домой, расскажу коллегам, никто не поверит. Больной еду не доел? Да и черт с ним, а на кухне – так просто рады, больше помоев для свинки и кусков для собаки. У нас одна санитарка, Зина, работает ради объедков, у нее немецкая овчарка, и жрет ужас сколько!
