— Саньке можно, я ему и сама расскажу. Во-вторых, согласиться на то, что я попрошу твоего мужа о помощи. Если он начнет мне помогать, это потребует от него какого-то времени, а я знаю, что он и так поздно приходит. Согласна?
— Господи, Настя, о чем ты спрашиваешь! Ты же знаешь, как мы оба тебе обязаны…
— Прекрати, — рассердилась Настя. — Слышать не хочу.
— Ладно-ладно, не кипятись, я на все согласна. Рассказывай.
— Значит, так, Дашуня. Есть некая группа медиков-специалистов, которые работают над препаратом для стимулирования интеллектуальной деятельности. Работа идет уже полгода, но пока что препарат у них не получился. Работают они тайком, широкую общественность в известность не ставят. Но им, как я понимаю, нужно на ком-то ставить опыты. И вот закралось в мою больную голову сильное подозрение, что они их ставят, а люди от этих опытов умирают. Но им ведь не всякий человек подойдет, правда? Им нужен тот, кто занимается этой самой интеллектуальной деятельностью, творчеством.
— Я поняла, — перебила ее Даша. — Мы ищем только некрологи или, что-то еще?
— В первую очередь некрологи. А в целом — все виды публикаций, в которых может так или иначе затрагиваться интересующая нас проблема. Лешка, например, нашел имя скоропостижно скончавшегося талантливого математика-программиста в статье о проблемах борьбы с компьютерным мошенничеством.
— Ясно.
Маленький Сашенька крепко спал, зажав в крохотном кулачке принесенную Настей игрушку, и в квартире наступила благословенная тишина, нарушаемая только шелестом газетных страниц. Периодически Даша задавала короткие вопросы, получала столь же лаконичные вопросы, и снова становилось тихо.
— Спортсмены нужны?
— Нет, спортсмены не нужны.
— Певец нужен?
— Обязательно.
— Есть известный писатель, но старенький, давно болел.
— Клади в отдельную кучку.
Они не заметили, как бежало время, и очень удивились, когда на пороге гостиной возникла фигура Александра Каменского.
— Девочки! — радостно и в то же время изумленно воскликнул он. — Что у вас происходит?
— Готовимся к выборам, повышаем политическую культуру, — тут же отозвалась Даша, вскакивая с шезлонга и бросаясь обнимать мужа.
Саша поцеловал жену и подошел к Насте.
— Здравствуй, сестренка, — ласково сказал он, обнимая ее. — Какими судьбами? Мимо пробегала?
— Нет, Саня, я по делу. Сейчас еще Лешка приедет, буду с вами обоими разговоры разговаривать.
— Ну наконец-то, — улыбнулся брат. — Человеческий ужин в семейном кругу.
Он ушел переодеваться, Дарья помчалась на кухню, а Настя снова уселась в шезлонг и взялась за газеты. К тому моменту, когда явился Чистяков, были найдены по меньшей мере девять имен, обстоятельства скоропостижной смерти которых неплохо было бы проверить.
Домой они вернулись поздно. После нескольких часов, проведенных рядом с Дашей, Настя чувствовала себя умиротворенной и спокойной.
— Все-таки Дашка наша — удивительное существо, правда? — сказала она. — Ходячий транквилизатор.
— Это точно, — поддакнул Алексей. — Надо нам почаще у них бывать, а то ты в комок нервов превратишься.
Настя уже собралась было раздеться и залезть под душ, как раздался телефонный звонок. Она даже не удивилась. С тех пор, как контора снова начала ее терзать, Настя ждала звонков в любую минуту, но особенно — поздним вечером. Это было любимым временем невидимой организации.
— Добрый вечер, дорогая, — услышала она голос, который стал ей уже хорошо знакомым.
Арсен стоял в телефонной будке, уютно прислонившись в уголке и отпивая мелкими глоточками плохой, но горячий кофе, который он принес в пластиковом стаканчике из киоска, расположенного в нескольких метрах отсюда. Он был в прекрасном настроении, потому что собирался сегодня начать атаку на строптивую девчонку. Одним из элементов этой тщательно продуманной атаки было слово «дорогая» вместо привычного обращения «Анастасия Павловна».
— Добрый вечер, — откликнулась она, как ему показалось, совершенно спокойно. — Мы переходим к фамильярности?
— А вы имеете что-нибудь против? — осведомился Арсен, сделав очередной глоточек. — По-моему, нам с вами давно пора переходить к более простым и более теплым отношениям. Ведь мы с вами знакомы без Малого два года. Это срок, согласитесь. Хотя у вас, голубушка, весьма своеобразное представление о сроках. Своего новоиспеченного мужа вы, как я знаю, мариновали в женихах лет пятнадцать. Видите, я все это время не оставлял вас своим вниманием. Неужели вам не лестно, что такой старый человек, как я, проявляет к вам столь пристальный интерес? И неужели человек, который знает о вас так много, не вправе называть вас «дорогая»?
— Вправе, — согласилась Каменская. — А как мне называть вас? Папаша?
— Почему «папаша»? — опешил Арсен.
— Ну вы же сами только что сказали, что вы человек немолодой. Почти что старый.
«Вот сучка зубастенькая, — подумал он почти с умилением. — Заметила-таки. Кусайся, кусайся, голубка нежная, придет время — ластиться начнешь».
Но ее спокойный голос без малейших признаков страха и нервозности ему не понравился. Пора приводить девочку в чувство, пусть знает, кто здесь хозяин.
