— Положим, насчет возраста я вам солгал, — сказал Арсен.
— Зачем же?
— А я знаю, что вы вообще-то предпочитаете пожилых мужчин. Молодые у вас успехом как-то не пользуются.
— С чего вы так решили?
— Ну как же, милая моя, а Денисов, с которым вы посещаете рестораны? Вас связывает с ним нежная дружба и весьма неформальные отношения. Слава Богу, о вашей взаимной любви пока что знаю только я. И о том, как вы ходили к нему гости, когда были в его городе. И о том, как целовали его в старческую морщинистую щечку, когда прощались с ним на вокзале. И даже о том, как вы оплакивали его внебрачного сына. Да, кстати, я ведь знаю примерно, в какую сумму обошлась ему та помощь, которую он вам оказывал в прошлом году. Ох, и немаленькая эта сумма! И ведь если обо всем этом узнает ваше руководство, никто не поверит, что Эдуард Петрович делал все это из чистой старческой благотворительности.
— Ну и что в связи с этим? — спросила Каменская по-прежнему спокойно, даже голос не дрогнул.
— А ничего, дорогая моя. Ничего ровным счетом. Или мы с вами будем все-таки дружить и эта информация останется нашей с вами маленькой тайной, или мы с вами дружить не будем, и тогда эта информация будет предана огласке. Так как?
— Никак.
— То есть?
— Дружить не будем.
— Значит, не боитесь?
— Нет, не боюсь.
— Ну что ж, завтра утром вас на работе будет ждать сюрприз. Могу заранее пообещать, сюрприз неприятный.
— Не получится.
— Отчего же?
— Меня завтра не будет на Петровке. И послезавтра тоже.
— Вы уезжаете?
— Меня отстранили от работы. И знаете, за что? За связь с Денисовым. Так что вы, уважаемый, опоздали. У меня и кроме вас, как выяснилось, полно доброжелателей. Мне жаль вас разочаровывать, но эту карту из вашей колоды банально сперли и уже успели с нее пойти. Ждите следующей раздачи.
Она бросила трубку, и в ухо Арсену ударили короткие частые гудки.
Леша уже давно встал и раскладывал на кухне пасьянс, терпеливо ожидая, пока можно будет сесть за компьютер. Сонно волоча ноги, Настя приплелась на кухню, чмокнула мужа в макушку и полезла в холодильник за апельсиновым соком. Пока она стояла под горячим душем, Леша смолол кофе и поджарил на сковородке гренки с сыром.
— Питайся, соня, — сказал он. — Я пошел работать.
Настя взяла в руки чашку с горячим кофе, но не успела поднести ее ко рту, как из комнаты донесся Лешин голос:
— Эй, ты у меня лунатик?
— Почему?
— Когда ты успела поработать на компьютере? Ночью вставала?
Она торопливо поставила чашку обратно на блюдце и подошла к нему.
— Я работала на нем позавчера, больше не подходила. А в чем дело? Что-то неисправно?
— Да вот и я удивляюсь. Тебя вчера целый день дома не было, а я творил очередную лекцию. Ну-ка посмотри на экран.
Настя встала у него за спиной и глянула на монитор. На правой панели был корневой каталог, на левой — перечень файлов из текущего каталога, то есть из того, в котором работали перед тем, как выключить компьютер. Она с изумлением увидела на экране названия собственных файлов, а вовсе не тех, которые во время работы создавал Алексей. Его файлы она узнавала сразу. Если он работал над книгой, то называл их gl-1, gl-2 и так далее, что должно было означать главы, а если писал курс лекций, то ставил буквы 1ес. Сейчас же на левой панели светились обозначения не глав и лекций, а справок и аналитических материалов, которые писала Настя.
— Признавайся, — шутливо сказала она, дергая мужа за волосы, — ты не мог удержаться от любопытства и залез в мои справки, а теперь хочешь сделать из меня сумасшедшую лунатичку, которая по ночам работает на компьютере, а потом сама об этом не помнит.
— Ася, но я серьезно! — возмутился Алексей. — Я в твои каталоги не влезал. Я же не могу этого не помнить. Кто-то из нас двоих рехнулся.
— Ну конечно, и тебе больше нравится думать, что рехнулась я. Перестань меня разыгрывать, у меня кофе стынет.
— Я не разыгрываю.
Он сказал это так серьезно, что она вдруг поверила. Ее сразу зазнобило и захотелось присесть.
— Значит, они сюда приходили, — тихо произнесла она. — Они опять принялись за свое. Черт бы их взял!
Она помнила, что первый ее контакт с конторой начался точно так же: она пришла домой и обнаружила, что дверь в квартиру открыта. Не взломана, а аккуратненько открыта точно подобранным ключом. А после этого ей впервые позвонил приятный баритон, который теперь она узнавала с полуслова, и предупредил, что тот страх, который она испытывает, находясь одна ночью в квартире и зная, что у неведомого противника есть ключи, так вот этот страх — только мягкое начало, тихая увертюра. Если она, Анастасия Каменская, не будет слушаться, то ей быстро объяснят, что такое настоящий страх. Тогда приятный баритон сказал ей: «Сегодня вам дали попробовать маленький глоточек. Будете вести себя неправильно — придется выпить всю чашу до дна и залпом».
